Рабыня по имени Гдэя

– Уже сбросила список на твой ноут, – мгновенно отчиталась Катя.

– Я бы тоже хотел глянуть, – нахмурился Сергей, – но попозже. В ворота въехала машина Коврова. Пора занимать места в допросной.

Всего через пять минут Гдэя сидела в полутемной комнатке за похожим на полку столиком, приставленным к застекленному широкому окну в соседнее помещение, разделенное на две части стойкой, вроде барной. Только размером та была немного шире и ниже, да посредине, по всей длине поднималось к потолку толстое защитное стекло, какими часто отделяют от клиентов работников банков.

Со своего места Гдэя видела лишь затылки сидящих к ней спиной Макса, отца и Сергея, а на стоящих у противоположной стены стульях лицом к хозяину устроилась странная компания. Немолодой, слегка оплывший и какой-то измученный мужчина и две женщины. Одна, худощавая и злая как кобра, светила ярким свежим фингалом и была замотана в самую банальную смирительную рубаху. Вторая, в форме с незнакомыми символами, держала в руках шокер и явно не стеснялась им пользоваться.

– О чем вы хотели со мной говорить? – выдержав паузу, безразлично осведомился босс.

– Хотел… – гость горько усмехнулся, – сказать… что понимаю, у вас нет причины мне верить… но я действительно не имел никакого представления, чем она занимается на самом деле. И если уж вам нужно за это кого-то наказать… наказывайте ее, меня… но детей моих пощадите!

– Вы поистине слепец… Виталий Антонович, – помолчав, хмуро буркнул Михаил, отлично понимавший, что и сам оказался в этой ситуации не слишком прозорливым, – но вас мы ни в чем не обвиняем.

– Тогда где мои дочери?

– Это объясню я, – раскрывая ноутбук, сообщил Сергей, – Во-первых, утверждение будто Элеонора Трошкина является вам дочерью, не соответствует истине. Вот скан журнала роддома. Второго февраля тысяча девятьсот девяносто пятого года Татьяна Ивановна Трошкина родила нормального, доношенного ребенка. Девочку весом три килограмма, восемьсот грамм и ростом сорок семь сантиметров.

– Этого не может быть… – еще ошеломленно бормотал Ковров, а его скулы уже белели от ярости.

– Они нагло лгут, – взвизгнула Татьяна Ивановна, – мухлюют! У меня свидетельство о рождении есть!

– Сделанное тремя месяцами позднее в Каменске, небольшом городке, где вы никогда не жили, кроме того дня. Пенсионерка Сычева, работавшая тогда в бюро местного загса, призналась в выдаче фиктивного документа, за который получила тридцать тысяч рублей. Вот этот документ.