Семь звезд во мраке Ирнеин

Я сама с ней еду. В обед вместе придем тебя проведать. А пока выпей вот это, – поднося к губам раненого маленький стаканчик со снадобьем, шепнула Дисси.

Пока обоз ни прибыл к Месту Встречи, лучше никому не говорить, что принцесса Лародель едет с ними. И себе спокойнее, и другим меньше соблазну. Вот почему так некоторые люди устроены: едва узнают о чужой беде, начинают думать не о том, как помочь, а о том, как нагреть на этом руки.

Посветлевший взгляд раненого и покатившаяся по бледной щеке слезинка были для Дисси лучшей наградой за труд.

Ведь когда приступаешь к лечению незнакомца, понять, кому спасаешь жизнь, очень трудно. И только потом, начиная его узнавать получше, либо радуешься, что помог хорошему человеку, либо жалеешь силы, зря потраченные на подлеца.

Дама уже ждала Дисси, распахнув полог, заменявший дверцу. Не говоря ни слова, выхватила из руки знахарки приготовленное зелье и одним махом вылила в себя. Так выливают в себя спиртное горькие пьяницы после трёхдневной разлуки с любимым ядом.

– Хорошее у тебя лекарство, – прошептала, посидев минутку с закрытыми глазами. – Я знаю, ты не продашь… но я бы все отдала.

– В обед принесу еще. А отдать не могу, мало у меня. Попробую сходить ночью в лес, может, и найду траву. Однако ей хоть три дня настояться нужно, – мягко тронула руку страдалицы Дисси, окидывая по-крестьянски проницательным взглядом удобное нутро неприметной снаружи повозки. Две неширокие лежанки, расположенные с двух сторон от входа, находившегося в задней части кибитки, можно было использовать и как отдельные диванчики, и соединить на ночь в широкую постель, определённо более привычную этой холеной женщине с наполненным страданием взором.

– А покушать у тебя есть или принести?

– Добрая ты, – недоверчиво разглядывали Дисси постепенно избавляющиеся от муки глаза. – Да только не прожить мне трех дней. Если б обоз недели на две раньше… а еда есть. Да мне уже не идет. Забери, отдай, у кого нету. Там корзина… под сиденьем.

– И не выдумывай! Немного полегчает и поешь лёгонького чего.

А я тебе ещё в обед отвар сделаю, сейчас огня не разжигаем.

И ободряюще улыбнувшись, знахарка скрылась между телегами.

– Добрая, – горько вздохнула пациентка, – и умная. А я дрянь. Ведь я тебя убить была готова за твой пузырек.

А Дисси уже подходила к телеге, на которой расположились подружки рыженькой девицы, спавшей сейчас на мягком диване напротив Лародель. Странная у них подобралась компания.