Северный перевал

Она либо делает, либо молчит.

– Ладно, – скрепя сердце сдался лэрд, хотя минуту назад был абсолютно уверен, что простой знахарке из затерянного в глухих горах приюта никогда не удасться его переубедить.

Ел пациент по-прежнему аккуратно и неспешно, не так-то просто отбросить вбитую явно строгим воспитанием привычку. Но его взор таил громы и молнии, и Ильда догадывалась, с каким удовольствием он отшвырнул бы миску с наваристым, густым мясным бульоном, если это могло дать хоть какую-то возможность иного выбора.

И это печалило и слегка обижало девушку, хотя она и понимала причины раздражения лэрда и даже искренне сочувствовала ему.

Однако уже сумела взять под контроль собственные чувства и больше не собиралась давать им свободу. Сейчас важнее всего дело, как впрочем, и всегда, и чем лучше она его сделает, тем быстрее избавится от чрезмерно нетерпеливого и вспыльчивого пациента.

Пока Дар ел, знахарка спокойно собирала в целительский сундучок все необходимое для перевязки. Откипяченные и выглаженные каленым утюгом полосы ткани, зелья, мази и серебряную бутылку с остуженной целебной воды из источника.

Промытые в крепком спирту инструменты всегда хранились там, закрепленные в особых гнездах.

– Куда идти? – доев и выпив положенный взвар, сухо спросил искоса наблюдающий за ней лэрд.

– В столовую, – Ильда подхватила шкатулку и направилась к двери впереди его.

В этой комнате по утрам было светлее всего, и знахарка выбрала ее именно за возможность обходиться без лампы.

Поставив шкатулку на стол, девушка быстро набросала на скамью под окном подушек и ловко устроила из них подобие кушетки, накрыв изголовье чистым полотном.

– Садитесь сюда, откиньте голову. Разговаривать и дергаться не нужно, мне это будет мешать. – велела Ильда, закончив с приготовлениями и пошутила, желая его немного успокоить, – а если пообещаете не кривиться от ужаса, я дам вам на минуту зеркало, когда будет можно.

Пациент молча кивнул, покорно лег на скамью и замер в ожидании.

Ждать пришлось недолго, действовала знахарка уверенно и очень бережно. Каждый слой бинта сначала смачивала, потом что-то шептала и начинала осторожно снимать. Больше всего ушло времени на последний слой, бывший цельным куском полотна с прорезанными в нем отверстиями.

Ильда снимала его почти не дыша, сильнее пациента опасаясь обнаружить свищи или воспаленные, треснувшие швы. Однако увиденная ею картина оказалось в разы лучше ожидаемой.