Три желания для художника

 – Иногда даже получается как надо. Но в девяти из десяти случаев вместо материальных благ получаются сладости. Видел бы ты тот пряничный домик, который я создала вместо реального на одном из экзаменов… – Я со вздохом потупилась, вспоминая все позорные завалы в школе.

– Вот почему у тебя диплома нет, – удовлетворенно кивнул Леонард, присаживаясь рядом с кучкой шоколадных монеток. – Вот почему ты взялась за безнадежного меня. Ты просто дефективная джинния!

– Откровенность за откровенность, Лео, – совершенно не обиделась я.

Какой смысл обижаться на правду? – Ты вчера рассказал мне свою тайну, я сегодня поведала свою. Все честно.

И я словно физически ощутила, как рассеивается между нами напряжение. Леонард как-то совсем светло мне улыбнулся и уперся ладонями в пол позади себя.

– Ладно, с этим моментом понятно, – склонил голову набок. – Но, Шаира… Зачем тебе тогда это все? Не дается исконная профессия джиннов, ну и забей на нее. Тем более что с тебя в этом никакого проку. Большинству людей нужно именно материальное, конкретное.

Я села напротив него и поджала под себя ноги.

– Правильно, потому я всегда хотела работать с детьми, – честно созналась я. – С теми, для кого материальное на последнем месте. С теми, кто ждет чуда и верит в сказку. С теми, с кем работают только государственные волонтеры, потому что брать божественную энергию у детей строго запрещено и в этом нет никакой выгоды.

Я увидела полный шок на лице Леонарда и мысленно себе поаплодировала.

Шая, ты просто нереальная умничка! С таким настороженным и проницательным парнем единственное, что сработало бы, это откровенность.

И ты нашла этот путь! Теперь я в его глазах не безликая алчная джинния, а… Шаира Дерхивари. Странная джинния с несвойственными ее расе мечтами.

– Я вот понять не могу, – медленно произнес Лео, – ты всерьез или просто издеваешься?

– Сердцем клянусь! – торжественно проговорила я детскую клятву, подняв вверх два сложенных пальца.

Художник тихо зафыркал, а затем все же не сдержался и расхохотался.

– Творец всемогущий, да ты сама еще ребенок, – простонал он сквозь смех. – Сколько тебе лет, дите? Тринадцать? Шестнадцать?

– Двадцать, – невозмутимо отозвалась я, а затем вкрадчиво добавила: – Раз уж мы тут более-менее все прояснили… – потянулась к туалетному столику, взяла тарелку со стейком и протянула Леонарду, – мяска?

Художник внимательно посмотрел на тарелку, потом на мое лицо и ехидно заухмылялся:

– Нет, джинния, меня ты этим не возьмешь.