Свадьба отменяется. Помолвка

– Ты жив!

– Да, – герцог нервно оглянулся, – и сейчас скажу тебе кое-что важное…

– Пойдём в мой шатёр, там никто не услышит.

– Нет, сначала к Хадымгулу, я должен сказать ему спасибо за подарок. Но ничего не говори сейчас, тот маг был невидим… пока не напал.

– Но сейчас маги везде поставили защиту… ох, тьма!

– Вот за это я люблю тебя больше всего… ты быстро соображаешь, – одобрительно фыркнул герцог, – и умеешь вовремя замолчать.

– Да? А я думал, за то, что я знаю очень весёлые местечки…

– За это я любил тебя раньше, – вздохнул Дорд, – а теперь совсем за другое.

И знаешь… хоть мне пока и не везёт… но надеяться я никогда не перестану. Кстати, хочу рассказать свой последний сон. Только молчи и не отвечай. Помнишь, твои козлы… извини, орлы, очень огорчились… когда им оказалось некому дарить свои безделушки и букеты?

– Смутно. Это было так давно. – Голос капитана стал глухим и бесцветным.

– А в моем сне они снова принялись за старое… правда, с тем же успехом.

Брант молчал почти до самого шатра старого шамана, лишь у самого входа коротко вздохнул:

– Дорого бы я отдал… хоть одним глазком посмотреть такой сон.

– Запомню, – хитро ухмыльнулся герцог и шагнул внутрь. – К вам можно, уважаемый?

– Жду уже. – Сидящий с поджатыми под себя ногами старик протянул руку к яркому обливному чайнику и начал неторопливо разливать чай. – Будете по-степному?

– Мне простой и покрепче, – качнул головой Дорд, бесцеремонно устраиваясь на подушках.

Несмотря на залеченные раны, он чувствовал непривычную слабость. Скорее всего, сказывалась потеря крови, а может, тело так реагировало на пережитое волнение. Зато в душе бурлила жгучая обида на странное поведение Милли.

Вот за что она с ним так? Ведь ничего плохого он не сделал. И в тот вечер, когда видел девушку в последний раз, Милли вела себя очень дружелюбно… почти мило. Неужели можно так рассердиться за невинную шутку? Так ведь не над ней он шутить собирался! И почему тогда Галирия всё поняла и сразу простила Эртрайта? Сколько вопросов… и ни один ему не позволили задать.

– А мне степной. – Капитан устроился напротив, так, чтобы можно было всё время следить за входным полотнищем.

– Я вижу, раны на твоём теле заживили… – мягко пробормотал шаман и подвинул герцогу пиалу с горячим чаем, – зато в душе добавилось новых.

Дорд ошеломлённо уставился на старика, едва не поперхнувшись напитком.