Тропой необъявленной войны

Я думал, раньше, чем к завтрашнему вечеру, никто обо мне и не вспомнит.

– Ни Клара, ни Хенрик… – жалуется Зия и тихо добавляет, – я переживаю за Дорика…

– А что с ним? – неподдельно изумился я, не зная такой ситуации, из-за которой нужно будет волноваться за Доральда.

Старшему сыну летом исполнится девятнадцать, и он не уступает мне ни в росте, ни в ширине плеч. При этом Дорик сильный маг-природник. Этим летом он заканчивает южную школу и на него уже строят планы и ковен и король.

Но вовсе не это дает мне уверенность в его безопасности, а особая способность, о которой знаем только мы трое и свято храним эту тайну от всех посторонних.

Даже от Хенрика, Клары и моих коллег. Поскольку пока не можем представить, как захотят воспользоваться ею имеющие власть люди.

А началось все в один прекрасный весенний день. Ортензия гуляла с трехлетним сыном возле пруда, вернее, гулял неугомонный Дорик. А Зия, сидя на палубе шлюпа в плетеном кресле, спокойно вязала, зная что древни, высыпавшие на берег погреться на весеннем солнышке, присмотрят за шустрым наследником лучше взвода нянек.

И тем не менее, каждые пять минут отрывалась от рукоделья, и искала взором малыша, чтобы убедиться в его сохранности. Но найдя сына в очередной раз, онемела от неожиданности. Присев на корточки перед призрачным кустиком, Дорик нежно обнимал и гладил притихших духов. Всех подряд, и ни один не прятался и не убегал.

– Матушка, – важно сообщил малыш, когда к ним примчалась опомнившаяся Зия, – я нашел деток.

И принялся снова обнимать и прижимать к себе древней.

Когда в сад примчался я, вызванный сигналом тревожного амулета, выданного Зие на всякий случай, Дорик сидел на пышном моховом стожке облепленный со всех сторон древнями, как туесок с медом – пчелами. И что-то нежно шептал им, укутывая в принесенные Ортензией со шлюпа полотенца.

– Что происходит, духи? – немедленно приступил я к расспросам, но вместо ответа древни открыли зелёный путь, перенесший нас с женой в полутемный подвал.

Хотя, несмотря на сумрак, мрачным он не казался. Пол покрывали пышные волны мха, с потолка и стен свисали слабо светящиеся цветущими кистями гирлянды а в центре, вольготно раскинув листья, нежно сиял огромный, сказочно прекрасный цветок.

Мать жизни, так звали древни свою родительницу и повелительницу, хранившую знания и заветы давно ушедшего народа.