Тропой необъявленной войны

 – Это дом моего друга, мы тут жили в прошлом году, когда проходили практику в приюте.

– Что это за места? – оглядываю смутно знакомые очертания вставших на горизонте гор, облитых закатным золотом.

– Низовья Гавры, – ответил Дор, – дальше поедем верхом, духи уже нашли лошадей.

А он молодец, не теряется и не ждет. Сразу находит выход. но у меня есть способ получше.

– Погоди минутку, – прошу напарника, торопливо черкая короткую записку, – может, удастся добраться быстрее…

– Объяснишь?

– Конечно.

Я всегда ношу с собой пирамидку и капсулы переноса, если попадаю в глушь, шлю вестника на ближайшую почтовую башню. Если они ответят – то ухожу туда порталом и ищу ближайшую башню к цели похода. А Горьез богатое имение, у них должна быть портальная башня или хотя бы пирамидка.

– Я уже понял… – огорчился он, – так привык что меня носят духи, что забыл про порталы. Ты прав, так будет быстрее.

– Не огорчайся, – успокаиваю его, получив вызов башни, – помни, мы просто люди, и даже если умеем очень многое, можем что-то забыть, не учесть, не угадать.

А на ошибках стараемся учиться и тогда даже они приносят пользу.

Через пять минут мы стояли у вычурной медной решётки перил, защищающих верхнюю площадку портальной башни поместья Горьез.

А где-то очень близко, почти рядом, ругались мужчина и женщина. И голоса у них были злые и какие-то пыхтящие, словно после долгого бега.

– Бросай, дура, – ругался мужчина, – на кой леший тебе эти безделушки! Все равно ведь продать нельзя!

– Все можно… – задыхаясь, упрямо спорила женщина, – я же тебя не прошу тащить.

– Зато я твои сундуки тащу… – зло огрызнулся мускулистый мужчина, вваливаясь на площадку с лестницы, – чего ты, интересно, туда насовала, прежде они легче были…

И тут до него наконец-то дошло.

– Флюра! – взревел носильщик, швыряя багаж на пол, – ты снова за своё!

– И чего так орать, – опуская на пол висевшие у нее на шее связанные из скатертей узлы, пренебрежительно хмыкнула худенькая молодая женщина.

 – пришли уже.

Определять точно ее возраст я бы не взялся. Ей можно было дать и тридцать лет и двадцать пять, а при желании она вполне могла изображать и юную девчонку. Такие особо ценятся в труппах бродячих лицедеев.

– А сейчас пойдете назад, – сообщил я, показывая вытащенный из портального амулета накопитель.

– Это еще кто такие, дядя? – охнула девица, и мгновенно надула губы, как маленькая, – прогони их, это воры.