Тайны закрытого мира

– Ошейник сними.

– Подожди минутку. – Я вела сферу к клетке с лисичками.

– Стой! – Я оглянулась, поймала недоуменный взгляд мужа и поняла, что это сказал не он.

– В чем дело?

– Ошейник… – Я поняла, что оборотню очень трудно говорить в таком виде, но он хочет сказать нечто важное, и нехотя закрыла сферу прямо перед носом проснувшихся животных.

– Дракоша, сними с него ошейник.

– В нем магия, – коротко уведомил монстр, и волк глянул на него уважительно.

– Злая?

– Нет, – смело провел рукой над ошейником мой муж и удивился: – Ну надо же, не предполагал.

Похоже, зря мы не ходили в балаган. Можешь поглотить ее, дракоша.

– Ничего не зря, – возразила я, глядя, как дракоша обнял удлинившейся лапой моего бывшего соседа за шею, чтобы разом поглотить весь ошейник. – Вы бы сразу прибили и Хиршана, и его прожорливую жену.

– Все, – объявил монстр через пару минут и отступил от мохнатого гостя.

А тот вдруг окутался густым туманом, застонал, скрипнул зубами… Мы следили затаив дыхание.

И все равно были потрясены, когда туман резко впитался в бывшего волка, и мы увидели неимоверно изможденного и грязного парня со спутанными в колтун волосами и ввалившимися глазами.

– Что сначала, – деловито шагнул к нему с бокалом чая Дэс, – пить, есть, купаться?

– Пить и купаться, – проглотив чай одним глотком, прохрипел освобожденный. Потом глянул на меня и добавил: – Это гольды. С них клятву взять нужно… на верность.

Они по мирам как по лесу ходят, туда случайно забрели.

Дэс подал ему еще большой бокал сладкого чаю, провел рукой над головой, словно что-то снимая, поморщился и показал на дверь новой ванной комнаты.

– Иди купаться, там и одежда чистая есть, потом кормить будем. Да не пытайся сбежать, окна защищены.

– На всех окнах и балконах теперь дракоши, – сочла нужным предупредить я, – никого не впустят и не выпустят.

Гольды немного помялись, когда я озвучила им требование принести клятву, попытались торговаться, но тут за занавеской зашевелилась и застонала Илюра.

Охая и постанывая, тяжело протопала к заднему выходу, даже не разглядев спросонья, что большей части их диковинок уже нет. Я сразу вспомнила, что ее выпороли, но почему-то не испытала особой жалости. Только вздохнула: кто ей не давал хоть немного думать и о делах, а не только о ненасытном пузе.