Убить в себе зверя

Голова закружилась и на какое-то время я потерял всякую способность рассуждать и следить за приборами. И лишь когда безумная пляска внезапно оборвалась, сменившись сначала диким грохотом и треском ломающегося вертолёта а после шорохом осыпающегося песка, пришёл, наконец в себя.

Открыв глаза, я некоторое время не мог сфокусировать зрение, в голове все плыло и кружилось, во рту было горько, а на зубах скрипел смешанный с пылью песок. Или стекло?

Несколькими секундами позже, припомнив бешеную центрифугу, в которой нас прокатило, и сообразив, чем всё закончилось, я принялся выковыриваться из-под обломков с лихорадочной резвостью, попутно проверяя на целостность руки и ноги.

Как ни странно, всё оказалось на месте, хотя до последнего мгновенья я не верил в такое небывалое везение.

А поверив, не сумел сдержать облегчённый вздох, хотя особенно и не обольщался. Иногда вгорячах люди не чувствуют даже смертельных травм, и теперь вся надежда только на инфо, портативный коммуникатор, специально для вылазок на отстающие планеты стилизованный под местный примитивный прибор.

Хотя здесь, в глуши, на материке, не охваченном спутниковой связью, и он не гарантирует полной безопасности.

Черт, а где же Кен?! – вспыхнула вдруг в мозгу виноватая мысль, и я поспешил его окликнуть.

Но лишь попытавшись произнести хоть одно слово, сполна осознал, как сильно пересохло у меня во рту, а язык почему-то стал похож на наждачную бумагу. Пару секунд я отплёвывался и искал фляжку с водой, пока вдруг не расслышал тихий стон.

Он раздался прямо подо мной, и я сразу напрочь забыл про собственные проблемы.

Немедленно сдвинувшись чуть в сторону, ровно настолько, сколько позволили искорёженные стенки бывшей кабины бывшего вертолёта, я принялся торопливо разгребать куски обшивки и стекла, попутно истово благодаря великий космос за то, что теперь при изготовлении своих допотопных машин туземцы свято следуют правилам, подсказанным нашими специалистами.

Лишь благодаря этому я не изрезан обломками, а кабина не залита ручьями крови.

Очень скоро под завалом обнаружилось кресло Кена, намертво заклиненное сплющенной кабиной. И сам свободный старатель, пристёгнутый к этому креслу спасательными ремнями и подушкой безопасности и лишь благодаря этому целый и на первый взгляд – почти невредимый. Точнее пока определить было невозможно, ни отстегнуть Кена, ни выдрать голыми руками ремни у меня не получилось.