Убить в себе зверя

Глючный комп, каким же я был тупицей, если не сумел разглядеть под маской уверенности совсем зеленую неопытную девчонку! А ведь я еще и долгое время вообще считал ее парнем! Чувствуя, что уши загораются предательским огнем, выхватил у нее сверток и ринулся к тросу. Хорошо, что заранее натянул перчатки с шипами, а то бы вгорячах полез с голыми руками.

Уже в корзине, бросая вниз мерзкую голову, я с раскаянием вспомнил, что слезал на песок с благим намерением предложить свою помощь. Вот уж действительно, благие намерения не всегда приводят к добру.

Кен тихонько простонал "пить" и я, забыв обо всем, ринулся в угол, где Тези держала наши запасы.

А рассмотрев жалкую кучку пузырьков, помрачнел еще сильнее, Воды у нас оставалось ничтожно мало.

Бережно приподняв Кену голову приложил к его губам маленький пузырек и попытался напоить друга. Но бредивший напарник никак не мог поймать струйку языком, и драгоценные капли лились зря.

– Дай я напою, – непонятно, когда Тези успела влезть в корзину.

Глядя как ловко она поит и укладывает притихшего Кена, я с неожиданной горечью отметил, что и здесь оказался не на высоте. Может, я вообще ни на что не годен, кроме перетаскивая тяжестей?

Голова Миссе показалась над краем корзины, и низранин ловко, как обезьянка, забрался внутрь. Потянул за собой веревку, оглянулся на меня:

– Помоги.

Вместе мы подняли якорь и втянули наверх тросы, предусмотрительно отвязанные шустрым Миссе.

Шар дернулся от этого маневра и медленно поплыл над пустыней. Низранин уже колдовал около термоса, пытаясь заставить шар подняться повыше. Не сразу, но это ему удалось. Получившие свежее питание бактерии начали работать интенсивнее и к вечеру мы начали понемногу удаляться от барханов. Все это время мы с Миссе дежурили у бортов, чтобы нападение новой твари не застало нас врасплох.

Вечером, мгновенно съев скудную пайку, я прилег у борта и поглядывая на худенькую фигурку Миссе, думал, как странно порой шутит над нами судьба.

Еще вчера мы решали, выбросить Миссе из корзины или нет, а сегодня сражались рядом и делили поровну последние куски хлеба.

Проснулся я от жары. Было далеко не раннее утро. Тези о чем-то тихонько разговаривала с Кеном. Увидев друга хоть слабого и бледного, но живого и явно идущего на поправку, я внезапно почувствовал такую радость, какой не испытывал уже очень давно.