Выбор пути

Подвешивать фонарь над центром руин отправили очередного фантома, и уже через несколько секунд в темноте вспыхнул яркий огонёк, быстро распухавший в светящийся туманный шар. Он висел шагах в двадцати от отряда спасателей и в пяти выше ступеней, на которых они стояли, но никто не любовался на его сияние. Всем хотелось скорее рассмотреть пропасть, выкопанную за двести лет неугомонным шаманом, и завалившие её обломки. Спасатели растянулись вереницей у края лестницы, осторожно заглядывали вниз и торопливо шарили взглядами по безобразным кучам камней и осколков.

Светлое пятно на огромной, почти плоско лежащей чуть в стороне от них плите одновременно заметило несколько пар глаз, а ещё через минуту в него всматривался уже весь отряд.

– Это какая-то серебряная посудина из Южина, – тихо произнёс Трофимус едва ли не первые за всё время похода слова, – похоже на кувшин.

– И никто, кроме них, там его оставить не мог, – твёрдо поддержал его Ольсен.

 – Феодор, где твой скалолаз? Сможет он туда добраться?

– Нам мало, чтобы добрался он один, – хмуро проворчал Феодорис, доставая из сумы очередную склянку с фантомом, – но он пойдёт первым. Готовься, Этан, после фантома идёшь ты, поставь всю защиту.

Этот фантом утащил на плиту конец довольно тонкой бечёвки и бросил её посредине вместе с привязанным к ней маленьким алхимическим пузырьком. Второй конец бечевы Этан ловко прикрутил к огромному обломку и застыл в ожидании.

Княжичам, следившим за этой подготовкой с замиранием сердца, сначала казалось, будто не происходит ровным счётом ничего, но вскоре они заметили, как по бечёвке, все разрастаясь и утолщаясь, ползёт в сторону лестницы странный росток, очень похожий на побег гигантского плюща. Он обвивался вокруг верёвки, разбрасывал в стороны гибкие веточки и тут же заворачивал их кверху в поиске опоры. На нём не было ни листьев, ни почек, только шершавый стволик и эти короткие ветки.

– Скальная повилика, – изумлённо ахнула вдруг Кастина, – но слишком огромная.

– В этот росток вложено магии больше, чем в три амулета, – с затаённой гордостью проворчал Феодорис, – только минутку подсохнет и станет твёрдой, словно выточенная из железного дерева.

Однако Этан не стал ждать, пока подсохнет плетёный, как редкая корзина, мостик.