Звание Баба-яга. Ученица ведьмы

Но все это я осознала позднее, когда с облегчением почувствовала, что жуткий полет в кромешной темноте уже закончился, а мой плотик куда-то целеустремленно направляется, ловко лавируя между огромных камней.

Не сразу дошел до меня тот простой факт, что поблескивающие мокрыми боками камни я почему-то вижу, но когда все же дошел и я догадалась поднять голову…

«Нет слов!» – вмиг задохнулась я от восторга и горечи, обнаружив в синем небе две прекрасные луны, величественно плывущие в окружении целого роя крупных звезд.

Одну – почти такую же, как дома, а вторую – поменьше и ярко-голубую, подтвердившую своей безразличной красотой мои самые жуткие подозрения: я поняла, как бесконечно далек этот мир от моего родного.

Фуссо ловко втолкнул нас с плотиком на огромный мокрый прибрежный камень и защелкал клешнями, перерезая веревки. Потом некоторое время усердно измельчал в труху доски и обрывки веревок и отправлял в свободное плавание. Я при всем желании помочь ему не могла – морщась от боли и глотая невольные слезы, старательно разминала и растирала затекшие мышцы.

Догадываясь, что дальше мне придется идти пешком.

Как выяснилось, я не угадала. Покончив с верным плотиком, Фуссо взобрался на камень и красноречиво постукал себя по спине клешней. Я неверяще уставилась на рельефно выступающий хребет, проходящий посредине панциря, и на какие-то шипы, устремленные в стороны, и отрицательно замотала головой. Не сяду я на это, мне еще собственная шкура дорога! Да и джинсы – хоть и прорезанные, но других-то нет.

Монстр сердито зашипел и рванул с моих плеч непонятно когда оказавшийся там рюкзачок. Я, конечно, сообразила, что спорить бесполезно, хотя и ощущала невероятное раздражение, наблюдая, как ловко расстегивает монстр застежки чужой сумки. Но когда вместо моих вещичек Фуссо извлек меховое одеяло, испытала жестокое потрясение.

– Ты, гад! Сволочь пучеглазая! Убью скотину! Куда ты дел… – выхватывая из клешней рюкзак и начиная лихорадочно рыться в небольшой кучке вещей, оставшейся от моего и так небогатого гардероба, бормотала я, давясь рыданиями.

Нет, не деньги и не паспорт с аттестатом, спрятанные на самом дне вместе с косметичкой, ввергли меня в состояние такой неистовой ярости, когда глубоко плевать даже на монстров, режущих клешнями железо. Еще ниже денег я прятала тщательно завернутые в полиэтиленовый пакет вещи родителей.