Холодное сердце

 – Проваливай!

– Всего доброго и… простите, – выскочила из кабинета, не имея никакого желания испытывать медвежью ярость на своей шкурке, которая к слову у меня одна единственная и защитной шерстью не обрастала!

Глава 4. Марк

Пожал руку Мирону и убрал подписанный договор в ящик стола. После того, как этот гадкий сученыш Самаэль свалил в преисподнею, мои дела пошли в гору, и прибыль за последние недели побила все рекорды прошедших лет. Немного жаль конечно, что Самаэль живёт в своё удовольствие под огненным крылом своего деда, ведь мне хотелось, чтоб пацан хоть немного пострадал, понял каково это быть ненавистным всем вокруг, ну да ладно.

Дела сейчас были и поважнее. Например, малышка Амалия, которая вот уже на протяжении месяца буквально ускользала из моих рук. Мои прислужники не могли к ней подобраться, потому что вампам запрещено близко подходить к территории Красновского, а сама девчонка, несмотря на то, что уже достаточно взрослая, практически не выходила из дома.

Пробить о ней хоть какую-то информацию оказалось невозможным, как и то, почему именно папаша так горячо любящий свою дочурку в один миг сослал её на целых семь лет в пустынный мир, лишив Амалию тем самым лучших лет нормального взросления. Про магическую академию ходят разные слухи, и в вампирских кругах не стоило особо доверять той или иной информации, но мне было ясно одно – белокурый ангелок не так прост, как могло показаться на первый взгляд, и это на самом деле было очень хорошо. Потому что я хотел не только уничтожить Дарткана и его империю, но и хорошенько повеселиться с молоденькой ведьмочкой, которая вероятнее всего унаследовала от своей мамочки частичку магического дара.

– Надеюсь, с поставкой доноров сбоев не будет. Не хотелось бы портить наши отношения, Марк, – протянул Мирон, с наслаждением вдыхая аромат свежей теплой крови, которая продолжала сочиться из тела девушки, повисшей на коленях вампира.

– Нет. Сроки и количество будут постоянно такими, как и было обговорено, – ответил уверенно, внимательно наблюдая за тем, как из подаренной шлюхи медленно вытекала жизнь.

Мирон никогда не обращал тех, из кого пил. Это его гребаный принцип. А вот я всегда не прочь обратить красивую девку, чтобы пополнить свою семью и освежить до тошноты приевшиеся лица. Хотя это конечно строго запрещено законом.