Холодное сердце

Твою инициацию и степень силы мы с Даром держали в строжайшем секрете, но думаю, совсем скоро станет известно, что Самина не по праву занимает это место, и сестры потребуют уступить его более сильной ведьме, прямой наследнице по крови, – взволнованно протараторила мама, и ее слова почему-то больше не пугали меня, а напротив, где-то в груди разгорелась надежда на то, что у меня всё же есть путь, есть предначертанное мне место, где я смогу стать пусть не счастливой, но значимой.

– Ковен подчиняется беспрекословно той, кто ими правит.

Ты могла бы изменить многое, приняв эту ношу, – ответила и в голосе проскальзнул упрёк, чего я на самом деле не хотела показывать.

– Не говори ерунды, Амалия. И не лезь в то, чего не знаешь и не понимаешь! – неожиданно отвесила мне пощёчину, и мы некоторое время замерев, смотрели друг на друга, сожалея о сказанном и содеянном.

– Сунешься к этим чокнутым фанатичкам, я сравняю их дом с землёй, поняла?! – прогремел сзади грозный голос отца, и я на данный момент была рада, что на моем теле нет символов принадлежности его роду.

 – Собственноручно придушу каждую из их числа, тебе ясно?!

– Дар, милый… – побледнев, поспешила успокоить разъяренного демона мама, но в данный момент это, наверное, было невозможно.

– Хватит! Имей в виду, Амалия! Не выкинешь эту херню касаемо департамента и тем более ковена из головы, я выдам тебя замуж за демона и отправлю жить на Красную землю! – не обращая внимания на повисшую на своей шее Дарью, прорычал Дарткан, и воздух вокруг нас сгустился, осел в легких, обжигая их.

– Конечно, отправишь! – не сдержалась и тоже перешла на крик. – Ты сбагрил меня в академию на семь лет, поэтому с лёгкостью отправишь в преисподнею на всю жизнь! Так же проще, да, папа?! С глаз долой и нет проблем!

Огненная энергия выплеснулась из меня, опаляя жаром все вокруг. Перед глазами появилась черная пелена ярости, и лишь громкий крик мамы заставил меня опомниться и прийти в себя.

На мое счастье папа успел оттолкнуть Дарью и закрыть ее своим телом, чем спас от серьёзных ожогов. Мама с лёгкостью переносила демонический огонь отца, а вот мой, как оказалось, нет…

– Мамочка… – пришла в ужас от того, что натворила, оглядывая остатки тлеющего журнального столика и когда-то белого пушистого ковра.

– Семь лет… – прошептал папа, продолжая стоять ко мне спиной и не выпуская из своих объятий перепуганную жену.