Месть до первой крови

Например, после того дежурства он честными глазами смотрел на Мишу и с видом хронического идиота уверял, что думал, будто машину ему «насовсем» дали. Но Дорофеев с этим мирился, понимая, что одновременно и умные, и честные полицейские остались разве что в советских фильмах про милицию.

Да и сам Миша был далек от идеала честности.

– Михал Саныч, я вот что думаю, – закрывая, наконец, капот, заговорил Эдик, – какой смысл мне здесь целыми стуками торчать? Днем она все равно на хате не появляется. Может, я лучше по городу ее таскать буду, у вас на подмене?

– Это не наша с тобой забота, Штирлиц.

Заказчик хочет, чтобы ты вычислил, кто заходит к ней в квартиру. Вот и вычисляй.

– Да никто к ней не ходит! До подъезда подвозят – и от ворот поворот. Динамщица… А если кто позже туда поднимается, то как же я его вычислю? Это шестнадцатиэтажка, сколько здесь народу шляется! Под дверью у нее мне, что ли, ночевать?!

– Надо будет – переночуешь. А пока фиксируй, кто из незнакомых мужиков в подъезд заходит.

Кто из них с цветами и шоколадом. Дверь-то с домофоном, так что приглядывайся, кто звонит, а кто своим ключом открывает. С консьержем знакомство заведи.

– Нет здесь консьержа. Третий день, говорят, в больнице с гастритом лежит, – хмуро пробубнил Эдик.

– Кому квартира официально принадлежит, узнал?

– Узнал… На мужа ее квартира оформлена.

При этом напарник так выразительно ухмыльнулся, что Миша еще раз убедился: не зря он его переманил, парень толковый. Дело в том, что, согласно договору с агентством «Агата», имя заказчика должен знать только тот детектив, который непосредственно оформлял договор с клиентом.

В данном случае это был Миша. Для остальных сыщиков, даже для руководства, заказчик оставался безликим Заказчиком. Паспортные данные объекта наблюдения точно также были известны только ограниченному кругу, а для общения между собой грузу давался псевдоним, лучше всего отражающий его сущность.

Но Эдик, судя по его ухмылке, клиента вычислил.

Пока Миша стоял на светофоре, возвращаясь с улицы Суворова, мимо с переливчатым возгласом сирены пролетел на красный свет полицейский «УАЗ». Миша сглотнул и потянулся за сигаретами. Странно… Столько времени прошло, а при каждом вое сирены сердце его начинает учащенно биться. Михаил до сих пор каждую машину с синими номерами провожает взглядом; каждому участковому, даже незнакомому – кивает, как и раньше. Все не может привыкнуть, что теперь он чужой.