Надбавка за вредность

Раз вас приняли, значит, вы чем–то их заинтересовали. В любом случае я посмотрю на ваши успехи в течение нескольких дней. Если меня не устроит, то вынужден буду с вами распрощаться.

Нахмурилась. Так ведь договор уже подписан и… ах точно, испытательный срок.

– Я поняла вас, – попыталась придать голосу необходимую корректность.

– Дальше. Я появляюсь в офисе к восьми тридцати. Могу рассчитывать на вашу солидарность в этом вопросе?

Ну вот, началось в колхозе утро. А в договоре было написано, что рабочий день с девяти.

Ладно, мне терять нечего, я человек несемейный, можно и попробовать. Уйти никогда не поздно.

Кивнула, чем вызвала у начальника ехидную усмешку. Чего это он?

– Обеденный перерыв с двенадцати до часа дня. Ухожу поздно, иногда могу попросить задержаться после шести вечера. Если не успеваете что–то доделать, остаетесь и заканчиваете. График у меня напряженный.

– Сверхурочные оплачиваются? – раньше, чем смогла остановить себя, задала вопрос. Ой, и кто меня за язык тянул?

– Вам недостаточен оклад, указанный в договоре?

– Достаточен, но…

– Трудовой Кодекс, – рассмеялся Воронцов, сделав глоток кофе.

Все–таки он привлекательный, это точно, а фотографии нисколько не передают реальной харизмы, которая чувствуется в живую. Глаза серые, проницательные, как будто в душу смотрят. Волосы короткие, очень темные, что в сочетании со светлыми глазами смотрится необычно, но очень даже неплохо. Черты лица чуть грубоваты, не девчачьи, нос прямой, тонкий.

Спасибо, мамочка, что людей я оцениваю так критично, разглядывая лишь самые яркие и запоминающиеся "элементы". Сказывалось мамино воспитание – она у меня по профессии учитель изобразительного искусства, а по призванию – вольный художник. Всегда было интересно, как они с папой моим характерами сошлись? Папочка–то чистый прагматик, инженер, не терпит вольностей. Все–то у него по плану и по порядку.

– Видите ли, Кира, в договоре указана заработная плата уже с учетом сверхурочной работы.

Если вас не устраивает, то…

– Устраивает, это я так… с академии осталось, – не растерялась я. Злить работодателя не хотелось – вон уже как серьезно на меня смотрит, будто задумался о чем–то.

– Надеюсь, к этому вопросу мы больше не вернемся. Остальные рабочие моменты Александра Евгеньевна должна была вам рассказать. Так, что еще? Будьте добры, встаньте, – вдруг приказал Воронцов.

Придирчиво осмотрел меня, я даже смутилась.