Саван алой розы

– Хотите сказать, Кирилл Андреевич, это «Гу…» Соболева писала не в последние мгновения жизни, а вполне намеренно оборвал их вот так?.. Намеренно не стала дописывать?

– Полагаю, что да, – вкрадчиво кивнул Воробьев.

Кошкин крепко задумался.

– Вдова опасалась, что, уже после ее смерти, в садовницкую кто-то вошел бы и уничтожил надпись, если бы та его выдавала, – вслух пробормотал Кошкин. – Но это «Гу…», видать, убийцу не выдавало совершенно – потому она не опасалась. Что же тогда Алла Соболева хотела сказать этим «Гу…»? Кирилл Андреевич, позвольте, вы уверенны, что часть слова все-таки не стерта убийцей?

Воробьев отчетливо кивнул:

– Готов в этом поклясться: царапин на стене нет.

Да и места для написания там маловато. Вдова как будто и не собиралась оставлять послание о том, кто ее убил. Она сделала лишь подсказку – и почему-то полагала, что мы сразу поймем все прочее.

– Вдова была лучшего о нас мнения… – поморщился, недовольный собой, Кошкин. – Или мы что-то упускаем. Кирилл Андреевич, то кольцо с алмазом при вас?

– Нет… осталось в лаборатории.

Если нужно, сейчас же принесу.

– Будьте так добры.

Воробьев, собрав бумаги, откланялся, было, но, уже в дверях, резко обернулся и, снова глядя недобро, хмуро, завел прежнюю шарманку:

– Эта женщина, Александра Васильевна, она безумно доверчива. Как дитя. Я, право, и не думал, что такие еще остались в наш жестокий век. Нехорошо обманывать ее доверие.

– Не знаю, как вы, Кирилл Андреевич, – столь же хмуро ответил ему Кошкин, – но я намереваюсь найти убийцу ее матери, а не обманывать ее доверие.

У вас все?

Воробьев кивнул, немного смущенный. Снова повернулся к дверям – но столкнулся с секретарем Кошкина нос к носу.

– Степан Егорович, к вам посетитель, – доложил тот, пропуская Воробьева. – Просили передать карточку.

Кошкин никого не ждал в этот час, и, гадая, кто бы это мог быть, принял солидного вида бумажный прямоугольник. Плотная бумага с оттиском. Размашистая надпись «Банкирскiй домъ Соболевыхъ» с одной стороны и скромная «Денисъ Васильевичъ Соболевъ» с другой.

Кошкин невольно подобрался, пятерней пригладил волосы – и наткнулся на вопросительный взгляд Воробьева, все еще застрявшего в дверях.

– Я просил вас принести кольцо, Кирилл Андреевич, – напомнил Кошкин с холодком.

Тот спорить не стал, исчез, наконец.

* * *

Господин Соболев Денис Васильевич оказался несколько старше, чем ожидал увидеть Кошкин. Ему уж за сорок, должно быть.