Зеркала Линарии

Добрый вечер, тётя Эм, – этикет и хорошее воспитание, но ещё более нежелание смотреть в глаза старшим, заставили девушку склонить голову.

– Почему Ваша госпожа должна ждать?! – вспышка гнева Юлии была обращена в сторону слуги-подростка, недостаточно проворно отодвинувшего стул, и позволила отвлечь внимание взрослых от самой принцессы.

– Простите, моя госпожа.

– Кто ты есть?

– Меня зовут Питер.

– Ты будешь наказан.

– Да, госпожа.

Но Юлия уже не смотрела в его сторону. Слишком много света и блеска.

До сих пор дрожащие руки принцессе пришлось спрятать, но этого никто не заметил. Ужин шёл своим чередом. Пока девушка говорила со слугой, её отец жестом повелел гостям садиться – и в одну минуту все приглашенные оказались за столом. Эрих Горный не любил ждать. Сверкнув такими же голубыми, как у дочери, глазами, он начал приветственную речь.

– Где тебя носит, Грегор! Вечно ты уходишь и шляешься где-то весь день вместо того, чтобы помочь матери по хозяйству! Я целыми днями ломаю руки о чужое белье, чтобы мы не сдохли с голоду, а ты даже дров не желаешь наколоть! На дворе октябрь, теперь не обойтись тряпкой вместо одеяла по ночам или стогом сена на улице! В доме ни крошки еды, собачий холод, а этот разгильдяй, знай себе бегает в соседнюю деревню пялиться на эту девку – дочь мясника! Еще добро бы мяса оттуда приносил, так ведь нет: ест здесь, а работает за бесплатно там! Ну, что за Судьба! У, глаза бы мои не смотрели! – и прачка, с красными и потрескавшимися от постоянной стирки руками, замахнулась на сына только что отжатой простыней.

Гневная речь не произвела никакого впечатления на худого подростка.

– Мать, не заводись, – только и сказал нескладный парень, ухмыльнувшись. Крупной, как у взрослого мужчины, рукой он отбросил со лба тёмные прямые волосы и, весело насвистывая, отправился в сарай, чтобы выполнить материнскую просьбу.

Грегор Безотцовщина был не из тех, кого легко смутить или озадачить. В деревушке Стул, расположенной на западе Линарии, сын прачки славился дерзким нравом.

Разница в возрасте не останавливала этого юнца и перед двадцатилетними парнями, если его задирали. Так что драки в жизни Грегора были самым обычным делом. Свою матушку Силию он жалел, но не слушался лет с десяти. Если хотел уйти – уходил, и приходил назад тоже по собственному желанию.

Когда, после колки дров, потный и грязный подросток вернулся из сарая в обшарпанные стены родного дома, там его ожидал сюрприз.