Зеркала Линарии

До сего момента отец говорил о том, что известно каждому жителю Линарии: о былом величии процветающего королевства, о собственном отце – могучем короле Эриане; о двух своих братьях, с которыми Эриан перед смертью велел ему разделить страну на три равные части, чтобы каждый из сыновей правил собственной землей, не претендуя на долю брата; о том, что теперь Линария пришла в упадок и окружена более сильными соседями, от которых королевство защищено густыми лесами на западе, непроходимыми болотами на севере, пустынями на юге, и, наконец, горами на востоке, среди которых и стоит город-замок Орлос…

И вдруг, рассказывая о диких и свирепых восточных соседях, что живут за горными хребтами, он заговорил о Юлии.

Так вот к чему этот торжественный ужин в октябре месяце, когда по календарю нет никаких праздников и увеселительных вечеров!

«Юлия – моя единственная дочь, и самый прекрасный цветок на горных склонах нашего королевства, по нашему недавнему договору с послами царя Седерака, выйдет замуж за его старшего сына Редека.

Этот брак укрепит связи между западом Линарии и Делайским государством», – объявил принц Эрих с весёлой улыбкой и, похоже, с радостью, – «Выпьем же за благоприятную Судьбу и успех нового союза!»

Сидящая рядом с ним сестра её матери – тётя Эмилия, впилась в Юлию взглядом небольших глубоко посаженных глаз:

– Ты счастлива, дорогая? Твой отец так о тебе заботится!

– Да, тётя, Вы совершенно правы, – бесцветным голосом ответила будущая родственница правителей Делайи.

Сейчас дочь Эриха Гордого больше напоминала мраморную статую, настолько мертвенно бледным стало её лицо.

Впрочем, никто из гостей не обращал на Юлию никакого внимания, будто хозяин Орлоса говорил о ком-то другом. В сторону принцессы не решался посмотреть ни один человек. Даже отец не сказал ей ни слова и ни разу не взглянул на неё.

Ужин продолжался, а Юлия безотрывно смотрела на серебряные стрелки часов на стене Большого зала и считала минуты. Она выжидала положенные полчаса, после которых, согласно этикету, она сможет удалиться в свою комнату.

Оказавшись наконец одна, Горная принцесса, как её называли, со стоном упала на застеленную кровать. Из голубых глаз полились слёзы, которые Юлия и не пыталась вытирать. Слёзы обильно стекали на подушку, отчего лежать на ней становилось мокро, но девушке было всё равно.

Грегор Безотцовщина стоял, уставившись вниз – на свои пальцы, торчавшие из разорванных старых ботинок.