Цепь рубикона. Круг первый. Книга вторая

– Какое решение? – пробормотала женщина.

– Приму его предложение, – Элоиза словно пыталась ухватиться за призрачную решимость.

– Как?! Зачем?! Не соглашайся, у тебя есть возможность отмотать время назад.

– Мама, у тебя все дома? Не думай обо мне. Поверь, так ты избежишь больших неприятностей. Возвращайся домой.

– Я не могу тебя бросить.

– Очень прошу, позволь мне самой выбирать судьбу.

Мать, сдерживая слезы, погладила Элоизу по волосам. Даже сейчас она была ее маленькой дочкой, и никакая жесткость в характере не могла изменить грустных ассоциаций.

– Дай мне знать сразу, если нужно будет приехать.

– Конечно, мама.

Элоиза уже сейчас знала, что не увидит мать еще очень долго, если вообще будет время на встречу.

– Как представлю, что ты будешь с Ридоном, после всего, что о нем говорят. Убила бы!

Элоиза устало улыбнулась:

– Этого я тебе не могу позволить, в Ридоне сейчас заключено мое будущее.

Женщина с тоской смотрит на дочь:

– Ты фактически бежишь из дома.

– Думай о том, что я так спасаюсь. Все будет хорошо.

Мать наклонилась и обняла ее.

– Дай, я тебя поцелую…

Нежность матери на мгновение согрела Элоизу. Но она чувствовала, что время идет и не спрашивает ее согласия на перемены. Они сами набрасываются на нее, захватывают и уносят куда-то. Сопротивляться бесполезно, плакать и сожалеть о прошлом тоже.

– Мальчик!

Эти слова прозвучали, как эхо. Заурэ измучилась от невыносимой боли, доводящей ее до потери сознания.

Схватки казались бесконечными, так это и было, роды длились больше суток и совершенно подкосили ее и без того изношенный организм.

Ребенка забрали сразу после рождения, и она даже не успела его увидеть.

– Какое имя выбрали? – бормотала Заурэ в полузабытьи.

Сначала ей никто не отвечал, но потом все же снизошли до объяснений:

– Дон. В честь отца, как продолжатель рода.

– Дон… Моего сына будут звать Дон…

Ее надолго свалила болезнь, благодаря которой девушка не увидела, насколько плачевным стало ее существование.

Если раньше Заурэ ютилась в каморке, то теперь ее положили в общую каменную залу, пропитанную сыростью. Это было помещение для вновь прибывших рабов или для отбывающих из дворца за ненужностью.

Но только здесь к ее состоянию отнеслись с сочувствием. Людям было некуда идти, их эмоции обострились и зрелище больной молодой девушки, у которой отобрали ребенка, вызвало всеобщее сочувствие.