Цепь рубикона. Круг первый. Книга вторая

Родители переглянулись:

– Не одинок? Вы хотите сказать, что у него есть семья?

Хранитель отмахнулся:

– Я не о том сейчас говорю… У Силура есть мощная защита, помощь от одного из существ вечного мира.

– Какое существо? Скажите, мы ничего не понимаем. Он не мог быть связан со смертными, согласно инструкции, такое личное вмешательство не рекомендуется. Неужели в этом все дело?

Хранитель улыбнулся и примирительно помахал рукой.

– Не имею права раскрыть детали, но эту помощь он заслужил… Я могу даже сказать, что он ее обменял на свое существование в Великом Алласе, сам того не понимая.

Мать Силура жадно слушала каждое слово:

– Нас беспокоила только защита сына, не случится ли с ним чего-нибудь? Это существо поможет ему?

– Все будет зависеть от того, как он распорядится выделенной силой. Если его положительные черты перевесят, то он сможет сделать хороший рывок вперед и помочь другим людям. Но, если сильнее окажутся дурные черты…

– У Силура никогда не было плохих черт.

Он был идеальным ребенком, – резко ответила женщина.

– В этом вся опасность. Нельзя жить с позиции идеала, нужно оставлять себе шанс на ошибку. Тем более теперь, когда он вошел в Круг воплощений. Законы Равновесия, они распространяются и на личность.

Родители с ожиданием смотрели на Хранителя.

– Как вы думаете, есть ли какая-то надежда, что Силур вернется в Аллас? Это возможно?

Но ответ заставил только опустить голову.

– Нет, это практически невозможно. Если он столкнулся с подобным выходом из серьезной и размеренной жизни, значит, он призван найти новый путь.

И вы не должны сожалеть о нем, тосковать или пытаться притянуть к себе. Несмотря на разрыв со своим основным воплощением, он очень живо чувствует ваши эмоции. Но они передаются ему как внезапно нахлынувшая тоска по неизвестному или депрессивное состояние. Вы желаете этого собственному сыну? Я думаю, что нет.

После беседы с Хранителем, родители Силура выходили из башни в растерянности, избегая обсуждать, что услышали.

Только оказавшись на свежем воздухе, в сиянии их большого мира, они осознали, наконец, что произошло.

– Похоже, мы его потеряли… Навсегда.

Мир развивался дальше, алласцы направлялись по своим делам, нагруженные планами и великими целями. Но они были одни, без возможности грустить и тосковать. Даже такая роскошь, как воспоминания, была фактически под запретом, ибо порождала неимоверную щемящую тоску.

А дома их ждал Маян. Он прятал глаза.