Черепашкина любовь

– Нет, еще не все, – ответил тот и, нарочито лениво растягивая слова, продолжил:

– Стартуешь четырнадцатого января, то есть в первый день третьей четверти, а финишируешь ровно через месяц, то бишь четырнадцатого февраля, в день святого Валентина, который, как известно, принято считать днем всех влюбленных, – без тени улыбки произнес Шурик, после чего лицо его расплылось в добродушнейшей улыбке.

– У тебя что, крышу снесло, Апарин? – Геша окинул товарища враждебным взглядом.

– Не спеши с выводами, Гешбарий!

Вообще-то Гешу звали Геной.

Но так его отродясь никто не называл. Шурик же умудрялся и это, уже видоизмененное имя перекручивать совершенно невообразимым образом: то Гешбарием его, как сейчас называл, а то и вовсе каким-нибудь ханом Гешбатыром!

– Моему батюшке сотрудники на Новый год подарили снегоход…

– Как, еще один? – не выдержал Геша.

– В том-то и дело, Гешиторий… Отец-то у меня человек не хвастливый, скромный, потому-то, наверное, его подчиненные и не в курсе были, что у шефа уже имеется в наличии подобного рода техника… Правда, новый слегка покруче будет… Но это уже детали.

Словом, если ты принимаешь мое условие, считай, что старый снегоход – твой.

На Гешином лице проступили темно-розовые пятна. Он поднял на Шурика глаза и заговорил сдавленным, надтреснутым от волнения голосом:

– Но ведь снегоход мне именно на каникулах нужен… А ты говоришь, что… – тут он запнулся, вытер рукавом вспотевший лоб и с видимым усилием выговорил: – С-с-тартовать после…

– Да бери его хоть завтра! – Шурик беззаботно махнул рукой.

 – Катайся на здоровье! Мне для друга, как видишь, ничего не жалко! Можешь считать это авансом.

– Допустим, я соглашусь… – Казалось, каждое слово давалось Геше с большим трудом. Он морщился, будто от боли, то и дело останавливался и сглатывал слюну. Слова точно застревали у него в горле: – Но тебе-то самому это зачем? Не понимаю…

– Хоть я и не считаю себя обязанным что-либо объяснять, но так и быть, тебе, как старому другу, скажу.

Мы с тобой, Гешберт, редко говорим о будущем, а между тем оно не за горами. Словом, я решил связать свою жизнь с литературой.

Тут глаза Геши округлились, и он часто-часто заморгал, тупо уставившись на Шурика. Но тот как ни в чем не бывало продолжал тоном преподавателя, читающего лекцию нерадивым ученикам:

– Но для того чтобы стать писателем, желательно поступить в Литературный институт.