Цепь рубикона. Круг первый. Книга третья

Только он один, и холод незнакомых звезд.

Юн молчал.

– Ты не один, помнишь, да?

Юн протянул руку и взял ладонь Томы в свою.

– Не забывай меня.

– Нет. Никогда.

– Но будь счастлива. Ты свободна, свободна! Живи. И уходи немедленно.

Закрыть глаза и больше ничего не видеть. Не думать о том, как больно, невыносимо больно.

Тома послушалась. Он даже не видел ее лица, все растворилось перед глазами.

Шаги стихли.

Ушла.

Юн упал на пол камеры и застонал от безысходности. Света не было, наверное, они считают, что ему и без него хорошо, меньше звуков будет издавать.

Шумоизоляция работала замечательно. Ни одного шороха или малейшего писка не проникало из соседних камер.

Тишина разговаривает, словно миллионы глаз вокруг следят за каждым твоим жестом. Темнота живая и обволакивающая, наполняющая ледяным холодом страха.

Только одна блеклая полоска света под дверью дает понять, что он не один, и где-то рядом есть люди. Юн всмотрелся в темноту. Привыкнув сидеть долгое время во мраке, он научился различать контуры стен в помещении.

Но сейчас его привлекло что-то иное.

Частицы темноты словно стали гуще, уплотнились и ощущались иными, разумными сущностями. Мириады крошечных темных точек сливались в странные очертания, словно пытаясь приобрести новую форму.

Что это такое? Существо или потерявшаяся тень, бесплотный дух?

Собравшись с силами, Юн сел и начал наблюдать за происходящим рядом. Темная тень стала расти и увеличиваться, не приближаясь к нему. Страха не было. После того, что он видел в тюрьме, странная тень не могла вызвать ужаса.

Любопытство, больше ничего. Все больше и больше мелких частиц присоединялись к тени, и Юн увидел появившиеся у нее длинные тонкие ноги, хвост и с удивлением понял, что перед ним материализуется необычный черный призрачный конь. Да это же картазон! Тот самый, о котором слагают легенды и боятся люди, темный страшный конь… Он всегда думал, что картазон – обычное вымершее животное или глупые сказки, но оказывается, что это бесплотное существо. Последними проявились красные, пылающие глаза, кажущиеся безумными.

Если бы кто-то заглянул в камеру, то просто бы не заметил коня, он был частью живой тьмы, окружавшей его.

Картазон смотрел прямо на Юна. Он непроизвольно встал. Мысли стали сами появляться в голове, ни одного звука не было произнесено.

"Ты не помнишь, кто ты и откуда".

– Я все помню, но лучше бы я забыл…

"Ты не понимаешь, о чем говоришь. Твоя родина не здесь, а в другом мире".