Шампанское для аферистки

В абсолютной тишине под треск лампочек Катя записала подробности диалога в протокол, после чего, слегка прищурившись, спросила:

– Григорий Григорьевич, вот вы сказали, что Дарья никогда не знакомила вас со своими друзьями. Вы уверены в этом? – и быстро добавила: – помните, что за дачу ложных показаний вы несете уголовную ответственность.

Гриша смешался и бросил взгляд на меня – наверняка был уверен, что я проболтался Катьке о Захаровой. Но я сам ничего не понимал – я ведь ни словом о Захаровой не обмолвился!

– Я имею в виду Оксану Фарафонову, вы ведь с ней знакомы?

– Я не знаю никакой Оксаны Фарафоновой, – довольно натурально покачал головой Гриша.

– Как же так? – удивилась Катя. – А она вас знает.

Аленков безразлично пожал плечами, что в его положении было самым правильным. А я подумал, что он очень способный ученик – еще немного и он сам будет давать мне советы, как отвечать на Катькины вопросы.

Мы с Аленковым по очереди подписали Катины протоколы, и она ушла, даже не взглянув в мою сторону.

Я, скомкано попрощавшись с Гришей, догнал ее уже на проходной. Аленков меня удивлял все больше и больше – про свою супругу он не знал вообще ничего! "Кажется петербурженка…" – он даже этого не знал точно! Чем занималась? На какие такие средства отдыхала в Германии?

На Арсенальной набережной, там, где вечно толпятся родственники заключенных, Катю преданно дожидался опер Вова Лихачев, мы неохотно поздоровались.

Разговаривал со мной Лихачев лениво, через силу.

– Ваш Аленков всегда такой дерганый? – спросила Катя, не обращаясь ни к кому, а, опершись о гранитный парапет, глядела с набережной вниз, на Неву. День был на редкость жаркий – ветра не чувствовалось, мутно—зеленую воду искажала только легкая рябь. – Я думала, он кинется меня душить.

– Он не дерганый, Кать, ты хотя бы попытайся его понять: жена погибла, а наши доблестные органы мало того, что утверждают, что она была убита, так еще и его самого обвинили в убийстве.

Представь, что он сейчас чувствует! Да к тому же он – ученый! С мировым именем, между прочим, а его в наш российский "обезьянник" засунули с соответствующим контингентом…

– А что ж его, – с вызовом спросил Лихачев, – в отдельную камеру для VIP—персон? Он убийца, а убийца должен сидеть в тюрьме!

– Ты докажи сначала, – бросил я с легким раздражением.