Маэстро, музыку!

И когда встречаешь его добрые, улыбающиеся глаза среди сотен других, в них всегда ясно читается радость, совсем особенная, спокойная и тихая, но все же именно радость.

Вот так смотрел Влади на Черепашку, и поэтому она даже ждала, что в паузе между куплетом и припевом, когда все звуки на мгновение смолкают, Влади обязательно на нее посмотрит. И хотя внешне он действительно был похож на остальных членов своей группы (впрочем, Люся понимала, что этого требует выбранный имидж), она и сама не заметила, как ее представление об этом человеке круто поменялось.

2

– Так, отлично, снято. Теперь интервью. Все заново! Люсь, ну ты что, заснула там, что ли? – Голос режиссера вернул Черепашку в реальность, на съемочную площадку. Она не услышала последних нот второй песни. В ее ушах все еще звучал низкий голос Влади: «Но орешек оказался крепче, чем мои зубы». Люся не помнила, в какой композиции она услышала эту строчку и произошло ли это сейчас или тогда, когда она слушала кассету «Касты» в метро.

Она не понимала, почему именно эта фраза так ее зацепила, запала в душу, но она все прокручивала и прокручивала ее в голове, пока не убедилась, что остаться наедине со своими мыслями ей не удастся… Во всяком случае, до конца съемки.

Вот оператор прильнул к камере, вот на ней загорелась красная лампочка, и Люся начала по второму кругу: «Привет всем! Добро пожаловать на наш очередной урок рока с его постоянным виджеем Черепашкой». Те же самые слова теперь звучали совсем по-иному.

Сейчас ведущая программы произносила свой текст весело, легко, на одном дыхании. Так было, когда снимали передачу с Земфирой или с «Ночными снайперами». Тогда Люсе хотелось поскорей поздороваться с телезрителями и приступить к самой беседе. Так же, совершенно неожиданно для нее самой, происходило и теперь. И хотя ответы на вопросы были Черепашке заведомо известны, беседа с лидером группы «Каста» показалась ей по-новому интересной.

– Ну вот, ты сама-то хоть чувствуешь, а? – подбежал к Черепашке режиссер после долгожданного, им же самим сказанного «Все, снято.

Всем спасибо!».

– Чувствую… – уныло отозвалась Люся на нравоучительно-отеческую интонацию, прозвучавшую в его голосе.

– Ну и хорошо, что чувствуешь, – протянул режиссер, думая теперь уже явно о чем-то своем. – Так… – Борис задумчиво расхаживал по площадке, то и дело подбирая какие-то вещи и складывая их в свою сумку.