Засекреченное счастье

Отец очень гордился этой стеной, которую было видно практически из любой точки поселка и даже дальше – от самой железнодорожной станции. И действительно, белое пятно гармонировало с окружающим пейзажем, располагаясь в нем естественно и удобно.

– У Малевича был черный квадрат, – говорил отец, – а у меня будет белая стена.

Вот на эту-то белую стену и нацелилась Юля.

То, что она задумала, было гениально. Можно было достичь несколько целей сразу: и утолить ненасытную жажду рисования, и исполнить заветную мечту, и как следует насолить родителям.

Она нарисует на этой стене граффити!

Вот уж это будет для родителей удар так удар! В виде наказания за порчу имущества они немедленно отошлют ее в Москву.

А ей только этого и надо!

Позабыв о блокноте, Юля снова плюхнулась на шезлонг, не сводя глаз со стены. Она была словно в лихорадке. Глаза возбужденно горели, губы что-то шептали. Творческий процесс начался. Мысленно она уже размещала на стене свой будущий шедевр. Тот сюжет, что сложился уже давно, она готовила для города, здесь же требовались нечто другое.

Удивительно, но слово-картинка вдруг возникла в ее голове сама собой, и это было так хорошо, что Юля закрыла глаза и замычала.

Глава 6

Задуманное требовало основательной подготовки. Шевелиться надо было быстро, пока не пропало волшебное настроение. К тому же сегодня пятница, завтра у родителей выходной – значит, все должно быть готово к их приезду. О да, они увидят это, и будет скандал, и ее отправят домой, и тогда конец ссылке!

Но где купить материалы и как доставить их сюда? Как усыпить бдительность бабушки и как забраться на эту высокую стену?

С деньгами было все в порядке: с собой у нее была довольно большая сумма, половина на карточке, половина наличными – подарок от отца к окончанию учебного года.

Правда, строгий папа заявил, что это на все лето и больше она не получит ни гроша, так что если ей вздумается истратить все в один день, пусть пеняет на себя. И Юля знала – он свое слово сдержит.

Но девочку это нисколько не смутило – к деньгам она вообще относилась просто: есть они – хорошо, нет – никакой трагедии. Она могла наодалживать друзьям и забыть, а потом месяцами ходить без гроша. А если становилось совсем туго, она могла, прикола ради, поехать на Арбат, бросить перед собой кепку и распевать песни. Или же разложить свои картины и торговать ими – несколько штук она таким образом вполне удачно продала.