Звонок на экзамен

Пишешь в отчете, что продала, скажем, десять билетов на утренний сеанс стоимостью тридцать рублей. А потом берешь эти десять билетов, стираешь цену, и вместо тридцати рублей шлепаешь цифру девяносто рублей, и продаешь эти билеты во время вечернего сеанса. Разница шестьдесят рублей с каждого билета идет тебе в карман.

Работала в табачном киоске и не могла ничего заработать, ползарплаты уходило на покрытие недостачи. Сменщицы опытные, ушлые, переворачивали все в свою пользу. Сейчас я иногда захожу в продуктовый магазин, где работает одна из тех сменщиц.

Наверно, по-прежнему обсчитывает покупателей и доверчивых новеньких сотрудников. Только я давно уже преподаватель, а она даже администратором магазина не стала.

Кстати, был в табачном киоске один показательный случай, после которого я поняла, что надо всегда оставаться собой.

Однажды к киоску приблизился страшненький косой мальчик. И начал канючить:

– А покажите карточку.

Я сидела злая и нагрубила ему:

– Я тебе что тут, клоун? Покажите, расскажите…

Он так смутился, что аж отпрянул от окошка.

Но быстро пришел в себя и опять заныл, да так жалобно:

– Ну пожалуйста, ну покажите.

Тогда продавались такие карточки для звонков по сотовому телефону, достаточно дорогие.

– Они на витрине висят, через стекло все можно рассмотреть.

– Ну мне надо серию посмотреть, – не отставал он.

– Все, разговор закончен, – и я захлопнула окошко.

До самого вечера ругала себя.

Какая же я злая, обидела ребенка, еще и косого.

А вечером приехала администратор и рассказала такую вещь:

– Вы знаете, будьте осторожны, тут по нашим киоскам бегает такой мальчик странный, косенький, просит показать карточку. Так вот во всех киосках, где он появлялся, продавцы протягивали ему карточку, а он ее хватал и убегал.

Вот так моя грубость и злость меня оберегли. И я тогда поняла, как важно быть самой собой.

В смешанных коллективах свои погремушки.

Там обычно женщины побойчее прибирают мужчин-начальников к своим рукам, стараются других женщин выставить в невыгодном свете, суетятся облить тебя грязью, и когда ты пытаешься подойти к начальнику со своим вопросом, то по его виду легко замечаешь, что его уже обработали и смысла разговаривать никакого нет.

Мой папа всегда говорил:

– Я не признаю людей, которые подолгу на одном месте работают.

И предпочитал не вспоминать всю эту грязь.