Витязь специального назначения. В гостях хорошо, а дома нету…

Как пить дать, в следующий бабулин приход сюда, не минуют лотошника жаркие торги за один-единственный пряник.

Разбитной коробейник звонко сыплет прибаутками, предлагая почтенной покупательнице шитые мелким жемчугом пояски, атласные ленты, иголки, нитки да румяна. Вьюном ходил вокруг и… уговорил-таки, уломал привереду, продал товар и весло подмигнул смущённой таким вниманием молодухе. А продающая напротив мясника цветастые полушалки, румяная молодая красавица, увидев двух витязей, протянула им своё изделие с та-акой ясной улыбкой! Оба на мгновение забыли, где они и что тут делают.

Придя в себя, Акела дружески улыбнулся красавице, мельком подумав, что не мешало бы и Милёне привезти что-нибудь в этом роде. Вот только, когда его снова занесёт в те края? Не знал бывший капитан милиции, что где-то далеко неведомая рука уже перевела одну из многих стрелок на его жизненном пути.

– Красивые витязи, дайте ветхой старушонке заработать хотя бы медную денежку.

Тихий голос без всякого выражения заставил обоих обернуться.

На них смотрела бабка-ворожея, в поношенной одёжке и такая древняя на вид, что, как говорится, в чём только душа держится. Однако, молодо поблескивающие из под потёртого плата глаза, ярко контрастировавшие с морщинистым лицом, мешали поверить, что эта душа столь уж непрочна.

– Что ты хочешь от нас, бабушка? – вежливо спросил Барс, протягивая старушонке кусочек серебра. Акела, не раздумывая, последовал его примеру.

– Помоги вам Сварог, удальцы, – принимая деньги, сурово молвила бабка.

 – Только не нищенка я, чтобы деньги даром брать. Позвольте, погадаю. Времени потеряете немного, а польза может быть великая, да и резаны ваши отработаю.

– Да пожалуйста, – пожал плечами Акела. – Ты не против?

– А что такого, пусть. Руку дать?

– Не нужно. Я только посмотрю на вас, – мотнула головой старуха и вперила свой изумрудный взгляд в их лица. – У вас есть два друга, о которых вы давно не имели известий. Вы думаете, что они спокойно живут, ожидая вашего приезда, но это не так.

– Что с ними? – мгновенно напрягся Акела.

– Тот, кого числят в покойниках, брагу пьёт и баб любит, а другой по краешку идёт и сам этого не знает.

– А попонятнее нельзя сказать? – об голос Барса можно было калёные клинки править. Но, старуха его взгляд приняла бестрепетно.

– И рада бы, да не могу.

– Всё знаешь, а это нет?

– Ты, витязь, глазами на меня не сверкай. Что знала, сказала.