Встреча на Латоне. От создателей «Витязь специального назначения» и «Лоцман с „Аргуса“»

Из виманы с трудом выбрался огромный муж и с высоты десяти аршин оглядел толпу.

– Не доброе дело творите, – прогудел великан. – Почто крови людской жаждете?

– Мудрый…Мудрый…Мудрый… – волной прошелестело по толпе.

Люди с испугом напрокудивших детей смотрели теперь на прибывшего, и было отчего. В гневе своём безрассудном они пошли против воли волхвов, которые, для их вразумления, оставлены были гигантами, сотворившими их мир. Мало того, они хотели пролить их кровь на самом священном месте. Многие опускались на колени, готовые безропотно принять всё, что будет назначено им в наказание.

А из ворот Храма Меру выходили, один за другим, титаны. Стоя перед толпой, они с грустной укоризной смотрели на них, как на напрокудивших мальцов.

– Зло человека от младости его, – сказал ему при расставании Медыня, один из нерождённых. – Для моего народа уже наступил закат, а светило людей только всходит. Вы ещё очень молоды и не можете порой отличить истинную цель от приманки.

Он гулко вздохнул, заставив затрепетать листья черёмухового куста, и снова замолчал, задумчиво глядя куда-то за горизонт.

– В моём мире у меня почти такие же обузы[10], что и у тебя, – неожиданно улыбнулся Медыня. – Вы полюбились мне, как родные. Прощай! Если будет совсем уж туго, просто подумай обо мне.

И, повернувшись, скрылся в воротах Храма Странствий по Мирам следом за собратьями.

…Серые низкие тучи, казалось, цеплялись лохматым брюхом за верхушки заснеженных деревьев. Затихла звонкая дробь дятла, порскнули в самую гущу хвои мелкие птички.

Сидевший на корявом суку старый ворон, свернув голову набок, поглядывал одним глазом на то место, куда кухарка выплеснула ведро помоев, но слетать не торопился. Даже бесшабашные воробьи, забыв о драках, забились под застрехи и, взъерошив перья, помалкивали. Всё указывало на то, что надвигалась метели. Трактирщик тоже настоятельно советовал отложить путешествие до того, как погода наладится.

– Оно, конечно, дело ваше. Вот только, не ровен час, ветер разгуляется да с пути собьёт.

Вместе с лошадкой своей сгинете. Переждать бы надо.

– О кошеле своём радеешь, – неожиданно встрял в разговор, гревшийся у печи мужичок-невеличка.

Хозяин бросил на него неласковый взгляд, но, к удивлению Нарада, остановившегося здесь под видом проезжего торговца, возражать не стал. Интересно! С чего бы это хозяину считаться с мнением никчёмного бродяги? Хазар, бывший, вроде, как, при лошадке, сидел в самом тёмном закутке.