Витязь в изгнании. Продолжение книги «Витязь специального назначения»

– А что они перед этим с тобой сделают? – в голосе Акелы отчётливо звякнул металл.

– Во-первых, – спокойно ответила кнезинка. – Кто на меня, дурнушку, позарится? Эти узкоглазые любят рослых, русоволосых и пышнотелых. А если и позарится какой убогий – не смертельно. Не стоит моя девичья честь стольких жизней, там ведь и ребятишки ещё.

– Что скажешь, Борисыч? – видно было, что Барс взвешивает.

– Да, пусть идёт, она права. А убить в нашей операции любого могут, если зевнёт. Её в том числе.

Он положил тяжёлые ладони на кажущиеся хрупкими плечи.

– Постарайся не подставиться, а то мы будем очень жалеть.

Девчонка спокойно глянула.

– Не подставлюсь. Мужика обмануть легче, чем дитё малое. А уж этих сынов степей…

И, повернувшись, спокойно стали спускаться вниз.

– Нет, ты понял? – Барс оторопело глядел то на друга, то вслед наглой девчонке. – …Легче, чем дитё малое?

– А ты скажи «сама дура, твою мать» и сразу полегчает, – Акела засмеялся. – В чём-то она права.

Главное, чтобы у неё теория с практикой совпала.

– Дай Бог.

Глава 4. Последний бой

До атаки, до ярости,

До решающей ясности,

И, быть может, до выстрела,

До удара в висок,

Пять минут на отчаянье,

Пять минут на прощание,

Пять минут на решение,

Пять секунд на бросок.

    Владислав Крапивин

…Утро выдалось зябким, обувь и одежда намокли от росы, курить хотелось смертельно. Одно славно – тумана не было. Минут пятнадцать назад прилетели Андрей с Василием со свежей новостью.

«Кызбеки строятся в колонны!». Барс спрыгнул с ковра, Васька помчался дальше, чтобы известить Клима, который отвечал за горную дорогу. Началось… Всё существо, казалось, собралось в один тугой комок, сплетённый из зрения и слуха.

Дорога лежащая перед ними была пока пустой, там и сям поблескивали на ней в лучах встающего солнца мокрые от росы камешки. С веток на землю падали тяжёлые капли и больше ни шороха, ни звука. Два дня назад звери и птицы покинули этот лес.

Тишина стояла неестественная, как в доме с покойником.

Прошло около часа, пока ушей коснулся какой-то далёкий неясный шум. Когда движутся даже не сотни, а тысячи всадников, невозможно различить отдельного стука копыт. Бесконечно тянулись на фоне этого нарастающего тяжёлого шороха идущих шагом множества коней тяжёлые, как валуны минуты. Наконец, из-за поворота показались первые всадники. Они насторожённо крутили головами.