Витязь в изгнании. Продолжение книги «Витязь специального назначения»

Как-то замысловато их, помнится, звали. А, рынды, вроде. Чтобы не сидеть на положенном ему месте в самом конце скамьи, Акела, воспользовавшись служебным положением, встал возле трона.

Первым поднялся толстый седой боярин, занимавший место у самого трона, видимо, глава этого сборища. Поглаживая рукой, унизанной перстнями, роскошную бороду, он начал речь. Толстяк долго размазывал манную кашу по чистому столу, рассказывая о своих славных предках, веками служивших верой-правдой кнезу и Руссии, да и о своих заслугах упомянуть не забыл.

Всю эту ахинею он завершил вполне ожидаемым выводом – негоже отступать от освящённых веками традиций. Это, дескать, «временщикам» (так, это уже в наш огород булыжник) к лицу. А как они, представители славных родов, Великому Кнезу в глаза посмотрят, ежели вдруг чего не так… Ну, и далее в том же духе.

Затем слово взял сидящий напротив первого широченный чернобородый боярин.

– Хорошо, что глава наш Славодум о чести нашей печётся. Только, ежели сейчас напасть эту не остановить, то ни кнеза нового не будет, ни Думы нашей, ни Руссии.

Так на чью ты мельницу, боярин, воду льёшь? Кому на руку твои речи?

Славодум, побагровев, разинул было рот.

– Погоди, я тебе говорить не мешал. Я так мыслю, бояре – если прёт на нас эта саранча, крови русской алкая, нечего тут в думках копаться. Вместно ли, вишь, осиновой палкой их бить или дубовую взять, дабы честью боярской не попуститься. Чести нашей урон будет, если врагам землю нашу отдадим. Ты дедов-прадедов поминал, так, ежели бы они так же дурью маялись, ты бы и не родился вовсе.

– Негоже, Мирослав, боярину думному такие речи, – вскочил худой желтолицый бородач, потрясая посохом. – Лучше погибнуть, нежели чести боярской урон нанести.

– Что-то ты погибнуть не больно торопился в последний хозарский набег, – прогудел чернобородый. – Как мы в бой, так у тебя то грыжа вылезла, то понос приключился.

– Кого срамословишь. худородный? – вскинулся желтолицый, тряся жидкой бородой.

– Это я худородный? – вскинулся чернобородый «шкаф», сжимая кулак размером с голову оппонента.

Клим не вмешивался, ожидая «продолжения банкета». Зря он так ситуацию отпустил, этих раздолбаев надо строить и… чем быстрее, тем лучше. Акела выступил вперёд.

– Тихо, бояре! – гаркнул он.

– Ты ещё кто таков? – буквально взвился Славодум, вскакивая с непостижимой для его веса лёгкостью.

– С этого и начнём, – спокойно ответил возмутитель спокойствия. – Зовут меня Акела.