Кесари и боги (сборник)

 – Хаммериане сейчас или уже переправились через Рио-де-Онсас, или вот-вот переправятся. Если выступить немедленно…

– Мы выступим, как только капитанов вытащат из таверны и оседлают коней. Вы лично видели хаммериан?

– Их видели загонщики. Ошибиться они не могли.

– А солгать? – подался вперед Хенилья. – Будь это люди полковника де Ригаско или хотя бы ваши доверенные слуги, я бы не сомневался, но весть принесли горожане. Вы их раньше видели?

– Нет, но сеньор Лихана их, кажется, знает…

– Лихана – странный человек.

 – Командор задумчиво пожевал губами. Точно так же он жевал прошлым летом, когда привезший письмо деда Леон в первый и последний раз был в этом кабинете. – Лично я не знаю, почему дон Луис осел в Туторе, если он может жить в более приятном и приличествующем его положению и здоровью месте. Скажу больше. Появление этого человека рядом с герцогом де Ригаско вызывает у меня определенные сомнения.

– Мой отец и мой дядя там тоже появились. – Пустой кубок мешал, и Леон, поколебавшись, поставил его на стол.

 – Сюда идут хаммериане, сеньор Хенилья. Идут убивать.

– Или не идут, – уточнил командор, – впрочем, значения это не имеет. Нужно ехать. Если никаких хаммериан нет, придется заняться загонщиками и сеньором Лиханой. Если есть, отправить еретиков к дьяволу, который их и породил.

– Они есть. – Выдержать чужой пристальный взгляд было непросто, но скачка через раскаленную Муэну прикончила все страхи, кроме одного – опоздать.

– Возможно, – на этот раз Гонсало де Хенилья наполнил два кубка, – и все же я предпочел бы говорить с непосредственным свидетелем вторжения.

– Свидетели ездят на мулах, а хаммериане на лошадях. Их не менее двух сотен.

– Если они вообще есть, их будет не меньше полка, – буркнул командор, разворачивая свиток, оказавшийся картой. – Какой дорогой вы ехали? Через Тутор?

– Нет, через холмы. Так быстрее.

– Кого-нибудь встретили?

– Нет.

– Ваше счастье. Лоассцы, не оглядевшись, голову в петлю не сунут, особенно эти… Кто-то должен был проследить за гарнизоном и дать знать, что путь свободен.

И этот кто-то, надо полагать, воспользовался короткой дорогой. Вашей дорогой. Мы пойдем ей же.

– В холмах коротких дорог много. – Какое мягкое кресло, но придется вставать и идти. Хуже, чем идти, – лезть в седло. Все начнется сначала: стук копыт, жара, разноцветные круги перед глазами, жесткая от высыхающего прямо на тебе пота рубаха… – Я готов, – выдавил из себя Леон. – Но мне нужна свежая лошадь.