Дети Времени всемогущего

Не обошлось и без пророчеств грядущих бедствий и обвинений в оных ненавистного Идакла со всеми его отродьями, к которым до недавнего времени относили себя и Фертары. Пока с «грифьей» помощью не решили, что быть «благородными» не так вкусно, как потомками бессмертных. Единственными. Над ними ржал весь Стурн, а они не только завели фавнов, но и готовили заговор, не соображая, что это…

– …безнадёжно и преступно. Мы видим начало конца, и ваше счастье, счастье нерассуждающих вьючных ослов, что вы издохнете раньше изжившей себя империи.

Будь у вашего Сената хоть капля разума, вы бы оставили степи тем, кому они были дарованы Небом…

– Будь у нашего Сената хоть капля разума, тебя бы приписали не к гарнизону, а к лупанару! – Влезать в спор с сосланным придурком было не ко времени, а бить офицера – любого! – на глазах солдат нельзя, как бы ни хотелось. Спентад сжал чесавшиеся кулаки и отправился проверять своих людей.

Время, только что нёсшееся горным потоком, тянулось застывающей смолой. Спентад спускался во двор, вновь поднимался на стены, шутил с солдатами, переговаривался с офицерами, даже что-то съел.

Очередной раз столкнулся с Приском, пошёл рядом. Комендант не возражал. В парадном, заколотом фибулой-Ульем плаще и шлеме с гребнем конского волоса ветеран казался ходячей мозаикой со столь любимых императором триумфальных ворот, только в честь Скадарии ещё ничего не воздвигли.

– Что смеёшься? – После появления скератов, а вернее, после отказа Тита уехать комендант словно бы выплюнул проглоченное копьё.

– Представил, как в нашу честь строят триумфальную арку, – признался Тит. – С мозаиками.

– Лучше пусть крепость отстроят, – не понял шутки Приск, – и надо б ещё одну… На левой излучине или у Кривой косы. Станешь прокуратором, не забудь.

– Приказ коменданта.

Всё-таки Приск улыбнулся. И занялся делами, словно за Перонтом собирались на свою ярмарку торговцы скотом. Время ползло, степь по-прежнему была пустынна и по-весеннему красива, только взгляд этой красоты больше не замечал.

Глянешь со стены: «Нет ещё», и снова о своём – так, часовые на местах, ворота – на запоре, укрывшихся в крепости местных, из тех, что не захотели убраться, разместили и пристроили к делу. Бегаешь, проверяешь, а на дворе и за стенами – тишина и покой. Странное чувство. Похоже на последние минуты перед бегами, только более остро и невыносимо долго.

…Медант и второй раз угадал: солнце ещё не коснулось своим краем земли, как равнина зашевелилась.