Дети Времени всемогущего

Было немного жаль – нет, не немного, до почти осязаемой боли, только жалость эта не держала, не возвращала, а гнала вперёд. Агапе помнила то хорошее, что было – а ведь было же! – но жила уже другим. Парусниками, скользящими по глади великого Стурна, ниннейскими виноградниками, ионнейскими жёлтыми розами… Она и раньше чуть ли не вживую видела, как уходит навстречу разгорающемуся дню; этот день пришёл, и стало больно и счастливо. Так бывает на самом пороге любви, но любовь от Агапе отшатнулась, а счастье почему-то нет.

Во дворе суетились – таскали вещи, спорили, в который раз обсуждали дорогу и лошадей. Место молодой женщины было там, а она стояла на золотисто-красной от виноградных листьев веранде и смотрела на улицу, которую видела в последний раз. Все кончалось, и кончалось бы хорошо, если б не Еленина тысяча… Голоса на дворе стали тише – отец с бабушкой и Гаем вернулись в дом, Публий остался следить за слугами, если просить, то сейчас…

Свёкор не удивился, он вообще ничему не удивлялся, а тысяча для него деньгами не была.

Агапе торопливо накинула плащ – имеет же она право попрощаться с… подругой. Мать рассеянно кивнула, бабушка усмехнулась, словно что-то поняла, и молодая женщина в первый и последний раз вошла в дом судьи. Харитон не появился. Елена удивилась, но улыбнулась. Агапе торопливо положила на стол кошелёк.

– Здесь всё.

– Сглазить счастье боишься? Не бойся, я тебе зла не желаю.

– Я не боюсь, просто… они не понадобились. Я собиралась… уехать, но… испугалась.

Гая нашёл отец, это совсем другое. Не то, за что ты платила…

– Я платила за любовь, за свою любовь… И ещё заплач?. – Лицо женщины стало злым. – Харитон на кого-нибудь глаз всё равно положит, не на тебя, так на другую, а мне… Мне моложе уже не стать. Когда-нибудь я его убью. Или её… Хорошо, что не тебя, ты хоть и от Хрисы, а не сука. Езжай и будь счастлива хоть с сыном, хоть с отцом… Бери своё и не бойся!

– Что?! Что такое ты говоришь?!

– Правду и не со зла. Не губи себя, красивая.

Люби, кого любится… Кто один на двоих, тот и выбирает, а троим счастливыми не бывать. Либо двое счастливы, либо никто.

– Как же ты меня ненавидишь!

– Уже нет… Потому и говорю.

– Госпожа, – худющая, других Елена не держала, рабыня неуклюже поклонилась, – за госпожой Агапе пришли…

Жена судьи холодно улыбнулась:

– Мы уже поговорили. Не правда ли, дорогая?

– Да, – подтвердила Агапе.

Она вернулась на уже чужой двор и перецеловала родных.