Дети Времени всемогущего

Ну, я с ходу со спины Пифаровой и прыгнул. Повезло, как раз в жизни везёт, – мечом прямо в горло попал. Копьё подхватил, Пифар ржёт, довольный, сам меня на спину забросил, и вперёд.

– А меч, ну, который с камнем?

– Так то не мечеглаз был, обычный копейщик, таким длинный меч не положен. А даже и был бы – зачем он нужен…

– Я бы не бросил.

– Ты ещё истукана с площади подбери! Ну выволок бы я эту красоту, а дальше что? Меч без своего мечеглаза хуже собаки без хозяина, та хотя бы сразу не дохнет. Уж не знаю, как белобрысые это делают, только в чужих руках меч до первой крови живёт, а дальше – всё! Полклинка – в пыль, рукоять, как из горна, а тебе – конец…

– Тогда ещё больше надо… Ну, набрать таких мечей… Может, их переучить как-то можно.

Кровь им свою для начала дать или ещё что?

– А то без тебя никто не догадался! Нет уж, пусть сгинут вместе с хозяевами, а выплавлять железо не хуже мы научимся. Своё и по-своему!

– Тимезий?

– Ну?

– А почему они «краснолапые»?

– Наручи у них красные, – неохотно пояснил Тимезий, и дело было не в том, что не хотелось пугать мальчишку – Клионта нельзя было напугать.

 – Болтают, что первый «краснолапый» голыми руками разорвал кентавра в самом толстом месте. Царю белобрысых это понравилось, вот и стали лучшие мечеглазы «краснолапыми».

– Брехня! – убеждённо объявил Клионт. – Кентавр – та же лошадь, а лошадь не разорвёшь.

– Лошадь, может, и не разорвёшь, – поддел проснувшийся Матрей. – А тебя – запросто!

– А вот и нет! Ты его раньше заколешь!

– Эй, – хрипло пообещал разбуженный Арминакт, – заткнулись бы, что ли.

Я вам не «краснолапый», но как раздеру!

Клионт прыснул первым, но полусотник с Матреем отстали ненамного.

* * *

Жрецов вывели ещё вчера, но храмовый огонь горел, а в священном бассейне журчала вода. Асон чуть разжал пальцы, и зерна пшеницы тоненькой струйкой потекли в пламенную чашу. Обычная жертва воина перед битвой, но Асон принёс ещё и сорванные у входа мальвы.

Плоды – Солнцу и Пламени, цветы – Луне и Воде… В память И?нтис, которую он назвал бы женой, не пойди всё прахом. И?нтис нашла иной алтарь. Кто-то шепнул, что Небо ждёт настоящих жертв, и началось… Они это делали по доброй воле. Не все, разумеется, но делали. Женщины, старики, подростки убивали себя, чтобы те, кого они покидают, победили. Уцелевшие к тому времени старейшины не рискнули запретить жертвоприношения, возможно, тоже верили, что поможет.