Лик Победы

– Что мы тут делаем? – пробормотал Валме, чтоб завязать хоть какой-нибудь разговор.

– Вы – не знаю, – вежливо откликнулся Ворон, – а я защищаю Талиг.

– Рокэ, – Марсель уставился на Алву, который невозмутимо созерцал лунную половинку, – вас ли я слышу?

– Меня, – подтвердил Первый маршал упомянутого Талига. – Бить врагов удобней в чужом доме, а не в собственном. Чтоб потом не вставлять окна и не менять ковры.

Рокэ замолчал, он сидел, запрокинув голову и прикрыв глаза. Валме видел достойный гальтарской камеи профиль.

Уснул? Это было вполне понятно – Алва не ложился двое суток кряду, но виконту ужасно не хотелось бодрствовать среди покойников в одиночку. Какое-то время он боролся с собой, потом осведомился нарочито беспечным тоном:

– Рокэ, вы верите в проклятия?

– Вы что-то сказали? – Алва неторопливо потянулся. – Простите, задремал.

– Да я так… – замялся Марсель. Теперь ему было стыдно: разбудить человека, который и так почти не спит, – свинство, за которое убить мало. К тому же Рокэ спросонья мог схватиться за пистолеты…

– Так? – участливо переспросил Ворон.

 – Подозреваю, виконт, на вас действует лунный свет. Это бывает.

– Не то чтобы действует, но как-то неуютно… И еще покойники эти. Не подумайте, что я суеверен, и вообще утром это пройдет, но…

– Я полагаю, вы хотите сказать, что задумались о смысле жизни? Хотите еще касеры?

– Да.

– Ловите, – Алва с легким смешком швырнул флягу, и виконт довольно ловко ее ухватил. Серебро отливало лунной зеленью, на блестящей поверхности чернел рисунок – ворон в полете.

– Рокэ, – Валме от души хлебнул, – вам не кажется странным? Живем один раз и все равно воюем. Вот они, – расхрабрившийся виконт махнул рукой в сторону стены, – за что они погибли?

– За деньги, – пожал плечами Ворон. – Кроме этого, они присягнули, хотя в наши просвещенные времена это особого значения и не имеет.

– Да-а, – протянул Валме, – век рыцарской чести прошел.

– Честь здесь ни при чем. – Алва опять созерцал полумесяц. – В древности люди были суеверны и не нарушали клятв, особенно мудреных.

Сейчас боятся не закатных тварей или какого-нибудь Зверя, а мушкетов и яда. И это весьма разумно.

Ворон вновь откинул голову. Сейчас уснет, и придется сидеть в темноте и думать о тех, кого оставили на стене. Конечно, они не встанут, и все-таки…

– Рокэ, – взмолился виконт, – расскажите что-нибудь. Про этого Зверя, что ли.

– Ну, вы же видели его следы. – Рука маршала погладила эфес, точно кошку.