Лик Победы

Я побежала к тракту… Так скорее…

Сердолики оказались ягодами рябины, сквозь разорванную рубашку виднелись крапивные волдыри, и Миклош понял, что не спит и перед ним впрямь жена Пала Карои, невесть как очутившаяся на лесной дороге.

– Да ты же замерзла! – Янчи, на ходу срывая плащ, спрыгнул на землю, сакацкую господарку он не узнал. Как и она его. Барболка смотрела, но не видела. Что с ней? Сбежала от мужа? Неужели?!

Если б не витязи, Миклош подхватил бы красавицу в седло и зацеловал до смерти, но он был наследником дома Мекчеи и помнил, на чьем мече и на чьем слове держится Алати.

– Какая Марица? – собственный голос показался чужим и глупым. – Где?

– Там, – махнула рукой Барболка и покачнулась. Янчи, негодяй, поддержал ее, но женщина не заметила. Не стыдилась она ни разорванной рубашки, ни кровавых пятен. Откуда они? Барболка давно жена Пала.

– Ты ранена? – Миклош схватил свою мечту за плечо. – Отвечай!

– Нет, – она вывернулась из его объятий, точно кошка, – не я… Марица.

– Нашел! – Радостный крик Янчи оборвался, словно стакан разбился. Миклош бросился на голос, побратим держал на руках девочку лет семи. Темная головка моталась на тоненькой шейке, правая нога до колена превратилась в багровое бревно.

– Богова Охота, – выдохнул рыжий Золтан, – что с ней?

– Холодная гостья, – прошептала Барболка, – мармалюца… За ногу ухватила. Я ее отогнала, только поздно, боюсь.

Вот так взять и сцепиться с тварью, о которой и говорят-то шепотом! Хотя теперь ясно, с чего господарка сакацкая в одиночку в свадебной рубашке по полям бегает.

Миклош тронул лоб девочки и едва не отдернул руку, заглянув в туманную, полную яда пропасть. Ну нет! Миклош Мекчеи не трусливей Барболки Карои.

Марица застонала и попросила пить, Барболка растерянно оглянулась. Может, она и сражалась с нечистью, но теперь перед Миклошем была женщина – одинокая, растерянная, до смерти напуганная и до одури красивая.

– Тюрегвизе! – рявкнул Мекчеи. – И костер разожгите, заразу выжигать будем.

– Так поздно уже, – покачал головой Золтан, – до колена дошло.

– Без ног живут, – огрызнулся Миклош, – а без одной и подавно. Приданое дам, замуж выдам.

Что-то горячее коснулось глаз и исчезло, стало жарко, словно руки в кипяток окунули.