Лик Победы

Как они задержались там, у ели. И ожерелье она повесить забыла. Барболка тронула теплый жемчуг, стало немного легче. Почему вернулся Миклош? Почему ее отослали? Она не Аполка, всякое повидала.

– Барболка! – вдруг крикнул Пал. – Поворачивай! Скачи к ели, нас не жди.

Назад? Почему? Ласка уже повернула, помчалась голова в голову с конем Пала. Вороному Миклоша было не угнаться за свежими лошадьми, и муж придержал Кремня. Ему, значит, можно! Барболка натянула повод, переводя кобылу в легкий галоп.

– Барболка, вперед!

– Нет, – дерзко выкрикнула господарка-пасечница, – взял за себя, так не гони!

Пал не ответил.

Конские копыта ломали ночную тишину, словно весенний лед, справа выплыл из-за иззубренной еловой стены умирающий месяц, полетел рядом с всадниками. Дурная примета. Как долго они скачут, целую вечность, но вот и поляна. Туманная дымка над неугомонным ручьем, светлые камни, дерево рвется в небо черной диковинной башней.

Пал останавливает Кремня, прыгает на землю.

– Отпустите коней.

Барболка зацепила поводья за седельную луку. Ласка потянулась к хозяйке мордой и вдруг вскинула голову, захрапела от ужаса и бросилась к ручью. Кремень и вороной Миклоша кинулись следом и замерли посреди текущей воды.

– Где они?

– В ручье.

– Они знают, что делают. Барболка, живо на конский камень. Миклош, подсади ее.

Конский камень? Ах да… Сильные руки подхватывают женщину, ставят на валун среди ручья. Тот самый! Миклош помогает Палу взобраться на соседний, храпят и жмутся друг к другу забившиеся в воду кони.

– Миклош, – кричит мельничиха, – где ты, Миклош? Почему ты меня убил? Почему забрал золото? Почему отпустил помощничков? Теперь тебе на меня работать не переработать…

6

– Миклош, – зовет Аполка, – где ты, Миклош? Почему все время уходишь?

– Миклош, – отец в иссеченном гайифскими саблями доспехе зажимает рану рукой, – где ты, Миклош?

– Миклош, – Янчи со связанными руками опускается на колени, на щеке рабское клеймо, – где ты, Миклош?

– Миклош, – Барболка тянет к нему обнаженные руки, – где ты, Миклош?

Барболка?! Но вот же она! Рассыпаются, стекают с трех лиц родные черты, три Аполки стоят и смеются, четвертая поднимает над головой белый сверток:

– Возьми сына, Миклош, мне тяжело его держать, я его сейчас уроню…

Весь мир заполняет отчаянный плач.

– Нет! – вскакивает Миклош.