Млава Красная

Смотри-ка…

Генералы со своими трубами могли видеть и отсюда, но для обычных глаз было слишком далеко, и Тауберт отъехал поближе к редутам, восхищённо глядя в спину уходящей в бой пехоте: ну Сергий, ну орёл…

– Ротмистр! – Так, ясно… Князь поворачивается, сейчас придётся…

Из дымного мешка вырывается ослепительное солнце. Огромное, тяжёлое, жаркое, оно валится вниз на них с Аяксом. Вспышка. Грохот. Тьма. Звон… Тишина.

– …слышите меня? Чёрт… Ротмистр?!

Что за несуразица? С чего это он разлёгся и зачем так орать?.

. Какой-то гусар… Поручик… Гусары вообще громкие, а этот ещё и курносый… Ох, голова-то… того, побаливает. В спину упирается нечто твёрдое… А, прислонили к разбитому лафету. В общем, понятно – приложило тебя чем-то, друг ситный, но не насмерть и даже, похоже, без крови. Руки-ноги целы, да…

– Да я, оказывается, и встать могу! Сейчас…

– Не спешите, ротмистр. Назад я вас сейчас посылать не буду. – Арцаков. Смотрит с некоторым сочувствием… Вот ведь какой! От Забецкого подобного не дождёшься.

 – Я уже отправил к великому князю своего адъютанта, так что приходите в себя. Целы, и слава богу. Теперь долго жить будете.

– Спасибо, ваше высокопре…

– Сидите уж! Коня я вам одолжу, но, уж не обессудьте, гнедого.

Коня? Какого коня? Зачем?! Чёрт, он же был верхом…

Болела не только голова, но и шея, пришлось отрываться от лафета и поворачиваться всем телом. Слева не нашлось ничего примечательного, справа… Справа взгляд упёрся в осёдланный неподвижный холмик. Такой знакомый, такой серый… М-да, бедный Аякс.

Отбегался, мой хороший…

– Хлебните-ка. – У губ булькнула любезно поднесённая фляга. Курносый гусар всё понял без слов, да и как бы иначе? Гибель лошади для кавалериста – потеря друга, родного существа, его не заменишь… То есть заменишь, конечно же, куда денешься, вот прямо сейчас и заменишь. И ком в горле тоже проглотишь. – Чем же это нас так?

– Зарядный ящик на батарее рванул, вот и достало. – Курносый снова понял. – Вашего серого осколками… Он начал падать, а вас оземь знатно приложило.

Ушиблись, не без того, хорошо, каска выручила, а так ни царапины!

– Каска? – Точно, помята, гребень сбит напрочь, зато голова цела… Вроде бы… Что ж, прощай, Аякс. Пять лет вместе были; с тобой пять, с Орлушей – шесть… А вот каркать не надо, хоть бы и про себя, – не ворона!

– Простите, не расслышал.

И хорошо, что не расслышал.

– Коньяк, поручик, у вас неплох…

– Не у меня, у Петра Ивановича. Так встаёте?

– Встаю.