Синий взгляд смерти. Полночь

Несколько минут почти тишины, и вот вам! Справа и впереди – шум и гул, то и дело дополняемый треском, который ни с чем не спутать. Проклятье, стреляют часто, это не попытка кого-то напугать, это действительно бой!

Дать бы Дракко шпоры и в галоп, только нечего брать пример с неосторожного Халлорана.

– Перейти на рысь. Тератье, бери пару человек, и вперед, на разведку. Мы – за вами.

Стрельба будто в насмешку становится реже, шум стихает. Справляются.

Позади заголосили колокола – кому-то приспичило молиться или… наоборот? Неумелый колокольный звон и конский топот вытесняют другие звуки, а ослепшие дома и лавки так похожи.

Слепые тоже похожи, насмотрелся он на них в Агарисе, лица самые разные, а выражение одно – отрешенное, знающее, обреченное. Еще один колокол, совсем близко! Этот звонит как положено – отбивает время… Надо же, хоть кто-то в этом городе занят своим делом.

– Монсеньор, чисто!

«Чисто»… Пусто. Мертво. Площадь люди Халлорана так или иначе очистили. По крайней мере, от живых.

– Господин Проэмперадор, мы были вынуждены… Они подняли руку на солдат. И полковник… – Взявший командование на себя худой капитан был полон решимости защитить подчиненных, в отместку за своего полковника уложивших на брусчатку не меньше дюжины обывателей. Тела? говорили сами за себя: опять обычные горожане, прилично одетые, сытые, не чужаки-голодранцы и даже не «висельники».

– Что Халлоран? Рана тяжелая? Лекаря хоть нашли?

– Полковник Халлоран умер. Арбалетная стрела с чердака.

В спину, чуть ниже лопатки…

– Проклятье!.. – Значит, крыши и чердаки… Как осенью с Жанно. Вот только сейчас не одинокого стрелка гонять придется, а взнуздывать разбушевавшуюся толпу. То?лпы… – Где тело?

– В церкви. – Ах да, тут же еще и церковь торчит. Двери распахнуты, будто идет служба.

– Живые внутри есть?

– Только наши, при полковнике. Эти… Пытались там спрятаться, ребята повыгоняли. Нам только удара в спину из божьего храма и не хватало.

– В церкви тоже стреляли?

Нет, выгоняли криком и пинками, оружие в ход не пошло.

Напуганные яростью кавалеристов, горожане внезапно смирились и растеклись по ближайшим улицам и переулкам, не осмеливаясь приближаться к солдатам, держащим мушкеты наготове. Пара дюжин кавалеристов, где уговорами, а где силой открыв двери выходящих на площадь домов, поднялись на крыши, сейчас оттуда смотрят.

– Капитан…

– Гедлер.

– Я помню. Смените перевязь на полковничью.