Сердце Зверя. Том 1. Правда стали, ложь зеркал

Если прикинуть на глаз, его пятнадцати тысячам противостоят тысяч тринадцать Фридриха, вдобавок лишенных поддержки конницы. У талигойцев конница есть. Под рукой.

Маршал Севера перевел трубу влево, с законной гордостью созерцая кавалерийский резерв. Полторы тысячи кирасир и вновь собравшиеся «фульгаты». Реддинг успел всласть погонять гаунасских егерей и был не прочь продолжить, но все хорошо в меру.

– Согласно Пфейтфайеру, пехота без кавалерии наступать не должна, – не унимается начальник штаба. – Они никогда не решатся…

– В некоторых обстоятельствах приходится забывать и классиков.

Если дриксы отрекутся от Пфейтфайера, хватать за уши атакующего кабана придется «фульгатам», им не впервой. Савиньяк и сам нашивал мундир с оскаленной крылатой кошкой. При тогда еще генерале Дораке. У Доу они не дали драгунам Бруно зайти во фланг фок Варзов. Это было красиво.

От воспоминаний становится весело, только вряд ли это добрый признак.

– Те, кого нет на поле боя, могут появиться, – напоминает Савиньяк больше себе, чем Хеллингену и хихикающим адъютантам.

 – Половина конницы Фридриха – в авангарде. Ее возвращения можно ждать в любой момент.

Разговор обрывается. Поле застилает дым, по большей части талигойский, но смотреть он мешает всем. Оценить потери, хоть свои, хоть чужие, невозможно, но боевые порядки обеих сторон еще не утратили стройности. Как бы ни был силен огонь, и черно-белые, и сине-бурые батальоны держат позиции.

– Айхенвальд пошел вперед! – весело сообщают за спиной. Верно, пошел.

Не дожидаясь, когда дриксы и гаунау решат, отступать или броситься в отчаянную атаку.

Центр и левое крыло наступают медленно, неторопливо, давя противников частой стрельбой. Полки правого крыла действуют решительней. Айхенвальд выполнил приказ, с которым был не согласен, дополнительно перебросив туда половину сил второй линии. Теперь вся эта масса с Лейдлором во главе ударила вдоль не таких уж и дальних холмов. Это еще можно видеть.

Спираль сражения раскручивается все стремительней, и все труднее возвышаться над происходящим невозмутимым многозначительным истуканом, но с ротой место капитана, а с полком – полковника.

Командующий бросает в бой себя, когда других резервов нет. Или испытывая судьбу. Или будучи дураком – но в этот бой дурак не полезет. Фридрих «не играет по чужим нотам, он их рвет», хотя личное присутствие его высочества гвардейцам было бы в радость. Драться за вождя приятней, когда вождь рядом. Разумеется, если он не мешает.