Синий взгляд смерти. Рассвет. Часть первая

– Я выругался по-дриксенски, – признался Руперт, когда они с Савиньяком вновь остались одни.

Талигоец взял чашку.

– Похоже, – отметил он, – что, временно протрезвев, бесноватые возвращаются к своему обычному поведению. Получив по зубам, Оксхолл обиделся, припомнил ваши слова и решил спустить на обидчика собак в лице командования. Вероятно, он и прежде пробавлялся доносами. Герцог Ноймаринен подобного не одобряет, доносчик среди его адъютантов не задержался бы, следовательно, доносил он на Ноймаринена, однако не будем отвлекаться.

Вы согласны, что события в Эйнрехте и Олларии имеют сходную природу?

– Да, – твердо сказал Руппи, понимая, что объяснить подобное Бруно будет непросто, даже если фельдмаршал уважит гаунасского посланника и выслушает поставившего себя вне закона лейтенанта.

– Тогда, – посоветовал не забывавший об ужине Савиньяк, – подумайте о тех, кто теряет не страх, а неверие в свои силы. В самом благополучном городе найдутся недовольные, которых прежде сдерживал здравый смысл, понимание того, что любые усилия бесполезны и у них ничего не выйдет.

Нельзя сбрасывать со счета и некогда мирных обывателей, готовых на все, лишь бы их не вытаптывали, словно виноград. В Талиге какое-то время обходились без этого, но последние несколько лет то тут, то там подобное случалось.

– Я могу то же сказать про Дриксен. Реквизиция торговых кораблей негоциантов не обрадовала.

– Тем не менее в Ротфогеле назначенного Фридрихом коменданта всего лишь выгнали, а в Эйнрехте, насколько мне известно, торговцев не притесняли.

В Олларии тоже, но события последнего года вынудили самых решительных сделать выбор прежде, чем город накрыла скверна. В Эйнрехте же было слишком спокойно, дворцовые интриги не в счет.

Поставьте себя на место какого-нибудь медика или законника, и прежде задумывавшегося о том, что в кесарии не все безупречно. Такой человек грабить и убивать кого попало не пойдет; он даже может подобным убийствам противиться, но когда всё вокруг встает дыбом, сложно устоять и не попробовать сделать то, что очень хочется и давно кажется нужным.

– Вы правы, – признал Руппи, проклиная себя за дурацкую браваду. Не напиши он Бруно, все было бы куда проще. Лауэншельд предложил сказать, что наследник Фельсенбургов после покушения скрывался в Гаунау. Это сняло бы вопросы, благо Фридрих выдумал вездесущего темноволосого незнакомца, которого видели чуть ли не в трех городах одновременно.