Синий взгляд смерти. Рассвет. Часть первая

– Приходится признать, – Райнштайнер повысил голос, – что граф Савиньяк, ты, Герман и я неким образом связаны, и это проявляется во время напряжения наших сил как телесных, так и духовных. И еще я бы очень хотел знать, что каждый из нас видел сегодня во сне. Лично мне казалось, что я еду зимним лесом верхом на рыси, что невозможно не только потому, что рысь не поднимет человека, но и потому, что их спины слишком гибки для верховой езды.

– Я видел отца, – коротко бросил Савиньяк. – И горы. Ветровую гриву.

– А я не видел ни гор, ни леса, – отмахнулся Эмиль.

– Разумеется, – пожал плечами его брат, – ты видел даму, и, возможно, не одну.

– А мне и сказать нечего, – развел руками Ариго. – Если я что и видел, то забыл. Зато, когда меня ранило, я говорил с ежом, а когда мы с Ойгеном встречали Зимний Излом, мне привиделся уезжающий всадник.

– Герман, – лицо бергера стало укоризненным, – этого ты мне не говорил.

– Говорил! – возмутился Ариго. – Еж был маленьким, и он назвался Павсанием.

– Ты не рассказывал про всадника.

– Продолжим за столом. – Эмиль кивком указал на приближающегося порученца. – Как-то мы сегодня быстро управились.

– Да, – согласился Ойген, – мне тоже казалось, что еще рано, но теньент Кальперадо всегда точен.

– Мой маршал, – точный Кальперадо щелкнул каблуками, – я позволил себе вас прервать. Прибыл капитан Давенпорт, у него дурные новости. В пятый день Осенних Скал в своем поместье утонул генерал фок Гирке.

– В том, что Давенпорт прибыл к нынешнему завтраку, есть глубочайший смысл. – Савиньяк взял с забора мундир за мгновение до того, как это сделал бы порученец. – Что ж, придется признать, что у нас есть определенные странности. И не у нас одних, за капитана Давенпорта, по крайней мере, я ручаюсь… Гирке – это серьезная потеря?

– Я бы назвал ее ощутимой и несвоевременной. – Райнштайнер выглядел недовольным, словно Гирке самовольно отлучился, нарушив тем самым диспозицию.

3

Раз в Озерном замке думают, что ей все известно, можно смело спрашивать. Женщины любят сплетничать, это говорил еще отец отца. Они – женщины, они будут болтать, и что-то да откроется. Мэллит кончила натирать мясо смесью трав и соли и отправилась сполоснуть руки.

– А почему госпожу Габриэлу пускают на башню? – Гоганни посмотрела на поливавшую ей женщину. – Она может упасть и разбиться.