Стурнийские мозаики

– Мы к Стурнону, – кидает на бегу рыжий белоногий бородач. – Мы всё помним.

– Мы скажем и за вас, – добавляет ещё один, молодой и златокудрый. Асон видел его на ристалище. Или не его?

– Вы за нас, – подтверждает «звёздный», но он, Асон, ещё и за Сонэрга, Интис, троих вчерашних чудаков… За кружащие в бассейне цветы и огонь, который хотят погасить.

Снова гонги: ополченцы, удерживавшие Хранилища, просят помощи. Они продержались даже дольше, чем требовалось, но ремесленник или художник, пусть и в лучшем панцире, всё равно не воин.

Асон привычно коснулся меча, пробуждая заключённую в рукояти «звезду». В глубине полированного камня вспыхнул малиновый огонёк, почти невидимый в солнечных лучах. Почему его «звезда» горит малиновым? Почему о таком задумываешься тогда, когда не остаётся времени ни на что?

– Половина – к недостроенным храмам, – велит начальник, пробуждая уже свой меч. – Остальные – здесь.

Половина «звёздных»! Как звучит, если не пересчитывать…

II

Линдеи на памяти Тимезия были не первым взятым городом, но в опутавшем храмы лабиринте копейщик чувствовал себя юнцом почище Клионта.

Пауки, те свою паутину знали, но гостям, да ещё столь нежеланным, приходилось плохо. Белобрысые выскакивали из узеньких боковых улочек, прыгали с крыш, вылезали из вовсе непонятных укрытий и убивали, убивали, убивали, чтобы вновь исчезнуть в проклятом Временем лабиринте. То есть пытались исчезнуть, но удавалось это не всем и не всегда: люди умели учиться.

– Это последний бой, друзья! – не поймёшь в который раз крикнул оказавшийся рядом Невкр.

 – Несколько часов, и – все… Победа!

Последний, но как же обидно за тех, кто уже не дожил… Упал Гелитат, и тут же – на него – Гистий. Отшатнулся, ткнулся лицом в трижды проклятый линдейский мрамор Детий. То ли ранен, то ли мёртв. Последний бой… Последний! Платить дюжиной своих за одного титана горько, только что поделаешь – здесь по-другому быть не может.

Навстречу прохромал серый кентавр; он припадал на заднюю ногу, как обозная кляча, и то выл в голос, то ругался последними словами.

Потом упал на бок, тоже по-лошадиному, и забил ногами. В боку торчал обломок стрелы, рана казалась совсем лёгкой…

– Не лезть внутрь! Улицы… Пока только улицы! – Другой кентавр, на нём – воин в плаще сотника.

– Только улицы, – подхватывает Арминакт. – В храмы не лезть – змеи… Только жечь!

Змеи! Их Тимезий боялся с детства. Больше стрел и клинков. Больше подползавших к самой деревне крокодилов.