Тёмная звезда

Все, в чьих жилах текла кровь Воля, обладали так называемым правом Крови, которое в описываемые времена практически не использовалось.]. Поганец Гонза незаметно отполз в сторону, но лысоватый присутствие духа не потерял.

«Эта тварь умна и знает законы, – с тоской подумал Роман. – Герцог проезжает через земли империи с небольшим отрядом, он никогда не нарушит Дорожную Нотацию[26 - Дорожная Нотация – трехсторонний договор между Эландом, Таяной и Арцией, согласно которому эландцы и таянцы получали право на свободный проезд через арцийскую территорию от Гверганды вдоль Лисьих гор до Гремихинского перевала.

], а право Крови почти забыто».

Лысоватый же, не дожидаясь вопросов, уже пустился в объяснения. Надо отдать ему должное, говорил он четко, понятно и убежденно. Рене Аррой слушал, слегка склонив седую голову к правому плечу. Роман, пользуясь случаем, рассматривал человека, для встречи с которым и забрался во Фронтеру. Герцогу шел сорок восьмой год, то есть по людским меркам его молодость осталась в прошлом; судьба наградила его правильными чертами и неожиданными для дома Арроев пронзительно-голубыми глазами.

В сочетании со снежной сединой и темными бровями это производило странное впечатление.

Когда-то Рене был темноволос, но таким его помнили немногие; что до теперешней жизни герцога, то Счастливчик принадлежал к тем людям, про которых, кажется, известно все и вместе с тем не известно ничего…

Эландец спокойно выслушал лысого, оглядел судей и сельчан, ни на ком не задержав взгляда, даже на Лупе.

Лицо адмирала оставалось невозмутимым, но Роману показалось, что решение Аррой уже принял.

Герцог спрыгнул с коня и направился к помосту, небрежно бросив: «Я хочу видеть останки!» Зажмурившийся стражник покорно сдвинул крышку гроба. Если Рене и потрясли окровавленные лохмотья, он умело скрыл свои чувства.

– Обвиняемая не ответила ни на один вопрос?

– Да, монсигнор[27 - Монсигнор – обращение к особе королевской крови или к главе независимого герцогства.

].

– А мнения судей в части, касающейся виновности колдуньи, расходятся?

– Да, монсигнор, двое против троих, но…

– Вы, как я понял, настаиваете на том, что обвиняемую нужно подвергнуть допросу, а затем казнить.

– Именно так, – с достоинством произнес лысоватый, и уважение к нему Романа резко возросло.

– Вы не допускаете мысли, что она лишь жертва стечения обстоятельств?

– Ни на мгновение!

– Хорошо. – Аррой вновь обвел взглядом площадь.