Тёмная звезда

 – Жан-Флорентин был очень доволен собой. – Я уже перешел с адмиралом на «ты» и готов перейти на «ты» с тобой, а Рене должен отдохнуть. Люди, знаешь ли, очень хрупкие существа, даже лучшие из них. Им столько нужно, чтобы чувствовать себя хорошо… Вы, эльфы, сделаны намного рациональнее, при необходимости можете не спать, не умираете без веских на то причин, видите в темноте… Вчера ты истратил столько сил, что, будь ты человеком, два дня провел бы в постели, а ты уже на ногах. Нет, порода – это порода!

– Ты нам льстишь.

 – Роман вытащил костяной гребешок и занялся своей шевелюрой. – Жан-Флорентин, а откуда ты знаешь, сколько Рене еще проспит?

– Если вчера я убрал из вина яд, то утром, когда вы вернулись, я счел, что снотворное будет очень полезным. По крайней мере для человеческого организма…

– Ну и хитрец!

– Я не хитрец, просто я в ответе за здоровье моего друга. Если о нем не позабочусь я, этого не сделает никто.

– Ты великолепно с этим справляешься. Судя по всему, мне тут нечего делать. Я с твоего позволения умоюсь, а потом попробую поговорить с Шандером Гардани о Зеноне.

– Вполне разумно, – милостиво одобрил философский жаб. – Хотя расследование лучше проводить по горячим следам.

Роман возвел очи горе и, усмехаясь, вышел из спальни.

2

Капитана «Серебряных» эльф без труда разыскал у Арсенальной башни. Шандер тепло поздоровался с гостем и предложил осмотреть крепость. Они медленно пошли по стене: Гардани предпочитал разговаривать на продуваемых всеми ветрами стенах, бард нашел эту предосторожность весьма разумной, и собеседники неторопливо побрели к Монетной башне, поглядывая на едва различимую под горой Гелань.

Небо над замком было ясным, но внизу еще держался ночной туман. Белесая мгла потихоньку таяла, распадалась на клочья, отползая совсем уж в укромные уголки. Из редеющего марева проступали черепичные крыши и увитые диким виноградом и плющом стены; нестерпимым блеском заиграла вздувшаяся от прошедших в горах дождей Рысьва, даже серые камни цитадели в весенних лучах начинали светиться серебром.

День обещал быть жарким, но утренняя свежесть делала пребывание на стенах весьма приятным и объяснимым. Роман вгляделся в умное и встревоженное лицо спутника и заявил без обиняков:

– Вчера по просьбе герцога Рене и с согласия Стефана я осмотрел принца. То, что я сейчас скажу, знают только Рене и Стефан.

Шандер подался вперед, в темно-карих глазах зажглись острые огоньки:

– Яд? Порча?

– В известном смысле да.