Помощь вызывали?, или «Неформальный» подход к делу

Действует только в одном направлении – на вход, а именно только владеющий кубом может войти в нужный пункт, вернуться через него на исходную точку невозможно. С его помощью можно отыскать многое, а тебя, пока ты владеешь этим предметом, никто не найдет. У Литара такого нет, так что ты его найдешь легко, только не потеряй Лонлиус. Меч Литар искал для тебя, я над ним немного поколдовал, так что закрепи на поясе, он тебе пригодится.

– А как именно с его помощью искать? Что мне нужно делать? – и все же не сдержавшись, Инна ляпнула первое, что посетило ее головушку: – Хоть бы инструкцию для новичков к нему приложили, что ли…

– Ха, интересная ты девчушка… – Гауль с нескрываемым озорством подмигнул ей, но объяснять не перестал.

 – Тебе всего лишь нужно прошептать полное имя Литара, постучать по грани куба ногтем мизинца на правой руке три раза и войти в дверь.

– А упростить систему было никак? Слишком сложная схема для призыва дверки… – ядовито отозвалась Инна, все же аккуратно пряча куб в рюкзак.

– А ты с некромантами пообщайся, поверь, мы еще милые и пушистые и с очень простой магией, – невинно отозвался Гауль, но со стороны это выглядело уж очень смешно.

– Понятно, – Инна вежливо поблагодарила трактирщика и попрощалась, – всего доброго и спасибо за помощь.

– Удачи.

Пришлось здорово поплутать в потемках между многочисленными лавками и домами, прежде чем удалось отыскать укромное место.

Ведь повсюду сновали эльфы, то и дело пытаясь заглянуть ей под капюшон, а помощи у них не спросишь. Стоило только Инне уединиться в уголке и сунуть руку в рюкзак за заветным кубиком, как мимо с гордой осанкой проходил ушастый образец эльфийского индивидуализма. А шептать чье-то имя непонятному предмету в темном закоулке ей показалось довольно-таки глупой затеей.

Когда народ все же успел рассосаться, и в уголке никого не было, она, как назло, умудрилась забыть середину эльфийского имени и нигде даже не записала.

«Да как же его зовут-то, вспоминай, дурья башка», – корила себя Инна за такую дырявую память.

От бессилия она опустилась на корточки, прижимаясь взмокшей спиной к холодному камню стены, все глубже погружаясь в омут своих воспоминаний. Куб неустанно источал свой мягкий и притягательный свет; создавалось ощущение, будто этим светом он согревал ее руку.