Зимний излом. Том 1. Из глубин

Ни малейшего желания узнать сорящего деньгами бездельника поближе у теньента не было, но после Октавианской ночки виконт, к всеобщему удивлению, сдружился с Вороном и, бросив любовниц и портных, отправился на войну. Об этом посудачили и замолчали, а теперь Чарльз сам не понимал, как узнал в хмуром офицере с провалившимися щеками столичного гуляку. Почему Валме уехал и, самое главное, почему возвращается, да еще вместе с кэналлийским мальчишкой, щеголявшим званием порученца Алвы?

– Не знаю, куда вы едете, – и еще я не знаю, что и сколько можно вам говорить, – но между Дораком и Приддой я не советовал бы ссылаться на Первого маршала.

Разумеется, если за вашей спиной нет армии.

– Армии за моей спиной нет, – Валме поправил отнюдь не щегольскую шляпу, – и это, судя по вашему виду, весьма печально. В любом случае, навестить «Лунного зайца» не помешает ни нам, ни вам.

Чарльз, не говоря ни слова, заворотил довольно хрюкнувшего пегаша к двухэтажному строеньицу, над входом которого болтался барабанящий по луне зеленый длинноухий монстр.

Видимо, заяц.

Пахнущий луком конюх увел лошадей, порученец распахнул дверь, и они вошли в дымное тепло. Давенпорт с овечьим равнодушием смотрел, как виконт занимает стол в углу дурацкой пятиугольной комнаты, говорит с хозяином, куда-то отсылает белобрысого рэя. Деваха в зеленом фартуке весело грохнула на стол бутылку и бокалы. Недавний щеголь сбросил плащ, под которым обнаружился капитанский мундир, и принялся деловито разливать вино. Красное.

Совершенно прямые волосы Валме были по-кэналлийски стянуты на затылке, а место придворной «зубочистки» на боку виконта заняла боевая шпага.

– Вы шокированы моим внешним видом? – усмехнулся наследник Валмонов. – Уверяю вас, я сам поражен. Ваше здоровье!

– Прошу меня простить, – Чарльз отодвинул бокал, – если я сейчас выпью, то упаду и усну.

– Вы упадете и уснете, даже если не выпьете, – Валме махнул рукой, подзывая дебелую тетку. – Хозяюшка, прикажите шадди. Покрепче, побольше и послаще!

– Благодарю.

 – Шадди и впрямь ему не помешает, как он сам не догадался. А все потому, что в Надоре «морисский орех» не в почете.

– Вообще-то, – будущий граф внимательно посмотрел в глаза Чарльзу, – вас надо не шадди поить, а затолкать в постель и поставить под дверью охрану. И я так и сделаю, но сначала вы мне скажете, почему мы не должны упоминать Алву. Манрики, что, окончательно сбесились?

– Хуже, – буркнул Давенпорт. – Манрики сбежали.