Зимний излом. Том 1. Из глубин

 – Мне доложили о курьерах Эсперадора.

– Никола?

– Он – комендант Олла… Тьфу ты, Раканы. Но что в письме, он не знает.

– Надеюсь. – Альдо откинулся на спинку кресла и лукаво подмигнул. – Но тебе я скажу. К нам едет Левий из ордена Милосердия. Как видишь, обошлось без «истинников», а ты боялся.

– Боялся, – признался Робер, – и сейчас боюсь: так просто они нас не оставят.

– Сколько раз тебе говорить, это мы их оставим, когда будет нужно. – Альдо изловчился и перепрыгнул через разложенные бумаги.

 – Но сейчас без клириков не обойтись. Мне нужно благословение, и мне нужен жезл, и он будет!

– Не думаешь ли ты, – Робер тоже поднялся, на синем бархате завивался серебряный смерч, предвещая ненастье, – что Эсперадор расстанется с подарком Эрнани Святого?

– Расстанется, – заверил Альдо Ракан, – когда у меня будут меч и корона. Вот тогда можешь есть цивильников с потрохами, я слова тебе не скажу.

– Я – Иноходец, а не ызарг, – копившаяся с утра злость вырвалась наружу, оскалилась и зашипела, – падалью не питаюсь.

– А падаль есть, – засмеялся Альдо, – и ее надо есть, чтоб не воняла, значит, без падальщиков не обойтись. Ладно, я тебя не за этим звал. Пора нанести визит твоей кузине, а то бедняжку совсем забросили.

– Ты собрался к Катарине? – Других кузин у него нет, по крайней мере законных. – Зачем?

– Именно, – подтвердил Его Величество. – За сию особу ходатайствует герцог Окделл, а мог бы и ты.

Сюзерен поправил перевязь и подмигнул.

Он был собой доволен, как, впрочем, и всегда.

3

Луиза остервенело пилила проклятые фрукты, не забывая манерно отставлять мизинец и охать и ахать в подходящих, с ее точки зрения, местах. Груши были приготовлены по всем правилам кондитерского искусства, только вот госпожа Арамона с детства не терпела сладкого.

– Жаль, что госпожа Оллар не принимает посетителей. – Луиза героически проглотила кусок засахаренного кошмара. – И не может поблагодарить господина капитана за заботу.

Он такой достойный молодой человек! У него сейчас, наверное, много дел?

– Ужасно много, – подтвердила Одетта и подналегла на серебряный фруктовый ножик. Груша лопнула, плюнув в обидчицу медовым соком. Луиза выхватила платочек и протянула заляпанной дуре.

– Скорей сотрите! А пятна на платье мы сейчас засыплем солью!

– Благодарю, – пропыхтела сластена, вытирая рожу, – вы так любезны.

– Ах, что вы! – пропела Луиза. – Я виновата перед вами.