Алиби – надежда, алиби – любовь

Зажал ударенную скалкой голову меж ладонями и мычит, и покачивается плавно из стороны в сторону, как большой маятник. Искренне возмущаться вовсе не собирается. Осмелев, она раскрыла дверь пошире и встала перед ночным гостем грозным изваянием командора, уперев руки в бока. Со стороны посмотреть – хоть картину пиши. И скалка на своем месте, в упертом в бедро кулаке, очень удачно, наверное, смотрится. Грубовато, конечно, но это ж всегда истиной было, что лучшая защита – нападение! Вот и незнакомец сразу перестал стонать, побежал взглядом от ее ступней вверх, добрался наконец до сердитого лица и уставился в него растерянно.

– А… А вы кто? – промычал-простонал хрипловато и мучительно и тут же снова схватился за голову. Болит, наверное.

– Это я – кто? – грозно произнесла Надежда. – И вы еще имеете наглость спрашивать, кто я здесь такая? Вы лучше вспомните, как вы сами здесь оказались!

– А… Как я здесь оказался? – с трудом поворачивая голову и озираясь по сторонам, снова промычал-простонал незнакомец и взглянул на Надежду снизу вверх совсем уж потерянно.

Ей даже жалко его стало. Тем более на самой середине лба у него и впрямь была рана. Не кровавая, конечно, но вспученная нехорошей такой здоровенной шишкой, похожей на вырастающий из лобной кости синюшно-багровый рог. Фантастическое зрелище. Надежда наклонилась, рассмотрела этот рог вблизи и поморщилась виновато: действительно от души припечатала…

– Давайте хоть пластырь наложим, что ли… – пробормотала она растерянно, снова распрямляясь во весь рост.

 – В таком виде вам и на улицу выходить нельзя…

– Куда пластырь? Зачем? – поднял к ней голову незнакомец. – Не надо мне пластырь. Вы мне лучше скажите, где я нахожусь…

– У меня в квартире, где!

– Да-а-а? А вы кто-о-о-о? – снова простонал мужчина. – Я вас не знаю совсем…

– Да уж, познакомиться мы не успели, знаете ли! Вы ж стали вваливаться ко мне в квартиру, как только я дверь открыла! Ну вот я и… Сильно болит, да? Давайте все-таки пластырь вам на лоб наклею. Вы встать-то сможете?

– Погодите… Это что же получается… Я что, ночевал здесь, да? – совсем по-детски хлопнул длинными ресницами незнакомец и уставился на Надежду с таким ужасом, будто и не молодым мужчиной был вовсе, а невинной гимназисткой, обнаружившей себя поутру в постели со старым развратником.

– Да. Именно здесь вы изволили всю ночь почивать, молодой человек. Именно в этой прихожей, именно на этом линолеуме.

– Ничего себе… Как же это… – стыдливо отвел он глаза в сторону.